Глава 3. Греховная испорченность человеческой природы основа девиантного поведения социума.

§ 1. Помрачение человеческой природы вследствие грехопадения.

1. Помрачение религиозного чувства.
2. Подверженность человеческой природы болезням и власть смерти над человеком.
3. Подверженность человека влиянию духов злобы поднебесной.

§ 2. Девиантное поведение – понятие, виды.
§ 3. Традиционные взгляды на причины девиантного поведения.
§ 4. Религиозные представления о причинах девиантного поведения.

 

§ 1. Помрачение человеческой природы вследствие грехопадения.

Грехопадение произвело многообразные, гибельные последствия для человеческого рода. Даже видимая природа подверглась проклятию за грех человека.

1. Помрачение религиозного чувства.

Чтобы понять как помрачилось религиозное чувство, необходимо коснуться проблемы первородного греха. Под первородным грехом разумеется грех Адама, передающийся его потомкам и тяготеющий над ними. Учение о первородном грехе имеет большое значение в системе христианского мировоззрения, так как на нем основан ряд других догматов.

Слово Божие учит нас, что в Адаме «все согрешили». «Как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили» (Рим. 5:12). «Кто родится чистым от нечистого? Ни один. Если дни его определены и число месяцев его у Тебя...» (Иов. 14:5-6). «Вот, я в беззаконии зачат и во грехе родила меня мать моя» (Пс. 50:7).  «Семя тли во мне есть» (Вечерняя молитва).

Общую веру древнехристианской Церкви в существование первородного греха видно из древнего обычая Церкви крестить младенцев. Поместный собор в Карфагене в 252 году из 66 епископов, под председательством св. Киприана,  постановил против еретиков следующее: «не возбранять крещения младенцу, который, едва родившись, ни в чем не согрешил, кроме того, что происшедший от плоти Адама, воспринял заразу древней смерти через самое рождение, и который тем удобнее приступает к приятию отпущения грехов, что ему отпускаются не собственные, а чужие грехи».

«Послание восточных Патриархов» так определяет результат грехопадения: «Падший чрез преступление человек уподобился бессловесным тварям, то есть помрачился и лишился совершенства и бесстрастия, но не лишился той природы и силы, какую он получил от преблагого Бога. Ибо в противном случае он сделался бы неразумным и, следовательно, не человеком; но он сохранил ту природу, с которой сотворен был, и природную силу свободную, живую и деятельную, так что по природе мог избирать и делать добро, убегать и отвращаться от зла» (Послание Восточн. Патриархов, член 14).

В истории древней Христианской Церкви отрицали наследственность греха Пелагий и его последователи (ересь пелагиан). Пелагий утверждал, что каждый человек только повторяет грех Адама, заново совершая свое личное впадение в грех и своей слабой волей следуя примеру Адама; природа же его осталась такой же, как и сотворена, невинной и чистой, как у первозданного Адама, причем болезни и смерть свойственны этой природе от сотворения, а не являются следствиями первородного греха.

С большой силой и доказательностью выступил против Пелагия св. Августин. Он привел: а) свидетельства Божественного Откровения о первородном грехе, б) учение древних пастырей Церкви, в) древний обычай крестить младенцев, как следствие всеобщей и наследственной греховности людей. Однако Августин не избежал противоположной крайности, проведя мысль, что в падшем человеке совсем уничтожена самостоятельная свобода к добру, если ему не придет на помощь благодать Божия.

Из этой полемики на Западе впоследствии образовались два направления, причем по линии одного пошло римо-католичество, по линии другого — протестантство. Римо-католические богословы считают следствием грехопадения отнятия от людей сверхъестественного дара благодати Божией, после чего человек остался в своем «естественном» состоянии; его природа не повреждена, а только пришла в замешательство: именно, плоть, телесная сторона, взяла перевес над духовной; первородный грех состоит в том, что на всех людей переходит вина перед Богом Адама и Евы. Другое направление на Западе видит в первородном грехе совершенное извращение человеческой природы и порчу ее до самой глубины ее, в самых основах (взгляд, принятый Лютером и Кальвином). Что касается новейших сект протестантства, то эти секты дошли до полного отрицания первородного наследственного греха.

У пастырей Восточной Церкви не встречалось недоумений, как вообще по поводу учения о наследственном прародительском грехе, так, в частности, по вопросу о следствиях этого греха для падшей природы человека.

Православное богословие не принимает крайностей учения блаж. Августина. Но ему также чужда и богословская римо-католическая точка зрения, отличающаяся явным юридическим, формальным характером. В основе римо-католического учения лежит а) понимание греха Адамова, как бесконечно великого оскорбления Бога; б) за оскорблением последовал гнев Божий; в) гнев Божий выразился в отнятии сверхъестественных даров благодати Божией; г) отнятие благодати повлекло за собой подчинение духовного начала плотскому началу и углублению в грех. Отсюда особое понимание искупления, совершенного Сыном Божиим: чтобы восстановить нарушенный порядок, нужно было, прежде всего, удовлетворить за нанесенное оскорбление Богу и таким образом снять вину человечества и наказание, тяготевшее над ним.

Православным богословием воспринимаются следствия прародительского греха по-иному.

Человек после первого падения отошел сам душой своей от Бога и стал невосприимчив к открытой для него благодати Божией, перестал слышать обращенный к нему Божественный голос, и это повело к дальнейшему укоренению в нем греха.

Нельзя видеть сущность греха, в том числе и первородного, только в господстве плотского начала над духовным, как то представляет римское богословие. Многие греховные склонности, притом и тяжелые, относятся к свойствам духовного порядка: такова гордость, составляющая, по словам Апостола, источник, рядом с похотью, общей греховности в мире (1 Иоан. 2:15-16). Грех присущ и злым духам, не имеющим плоти вообще. Словом «плоть» в Священном Писании называется состояние не возрожденное, противоположное возрожденной жизни во Христе: «рожденное от плоти плоть есть, а рожденное от духа дух есть.» Конечно, этим не отрицается факт, что ряд страстей и греховных наклонностей берет свое начало от телесной природы, на что указывает и Священное Писание (Рим. 7 гл.).

Таким образом, первородный грех понимается православным богословием как вошедшая в человечество греховная склонность, ставшая его духовной болезнью.[1]

Удаленность человека от Бога, невосприимчивость духовная – утрата ощущения сердечной связи с Ним, утрата живого общения с Творцом и есть помрачение религиозного чувства. Помрачение этого чувства выражается либо в форме слепоты – атеизма, либо в форме реализации запрещенной Богом – магии, чародейства и т.п.

«Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (1 Петра 5:5). Падшему созданию необходимо смириться, обрести нищету духа – осознать своё недостоинство и несовершенство пред Богом.[2] Только обретая правильные представления о Боге – вероучительные истины из учения Церкви, основанные на откровении Божьем, по призывающей благодати, через таинства и правильную духовную жизнь, борьбу с грехом, преодолевая этим козни духов злобы поднебесной[3], можно просветить религиозное чувство, и восстановить внутреннюю, таинственную, нравственную связь с Богом .

2. Подверженность человеческой природы болезням и власть смерти над человеком.

Согласно Библии, после падения первых людей, Бог из сострадания к ним одел их ... в одежды кожаные (Быт. 3:21).

Что же понимают отцы под «кожаными ризами»? Если говорить в общем, то — смертность, которую после падения воспринял человек как вторую свою природу. Мефодий Олимпийский, например, говорит: «Бог сделал кожаные одежды для этой цели, как бы одевая человека в смертность». В элементы («стихии») тела человека введено было противоборство, и в силу того оно стало грубым и тленным, подверженным страданиям и смерти.

Такое изменение природы человека было праведным возмездием за грех. Первозданный человек оставил божественную пищу, которая соответствовала его приро­де, и для того, чтобы достичь независимости от Бога, избрал в качестве пищи плод запретного дерева, несмотря на то, что он хорошо знал, что это был плод смерти, то есть плод постоянного изменения, текучести. Тем самым, в соответствии с плодом, который он избрал, он такой же соделал свою жизнь — под­верженной разложению; можно сказать, что Адам предал всю нашу природу в пищу смерти. И смерть живет постоянно, делая нас своей пищей, вследствие этого мы никогда по-настоящему не живем, а постоянно пожираемся смертью через тление.

Таким образом, после грехопадения «жизнь» переро­дилась в «выживание»; подлинной реальностью бытия стала смерть, а жизнь продолжалась лишь постольку, поскольку откладывалась смерть. Эта смертность, то есть «жизнь в смерти», ощущаемая как непрочность, текучесть и, более того, как бессмысленность сущест­вования, и является преимущественным признаком «кожаных риз».

Облечение в «кожаные ризы» — это утрата человеком богоподобного достоинства своей природы.[4]

3. Подверженность человека влиянию духов злобы поднебесной.

Православное догматическое богословие содержит пояснение, что под именем злых духов в Св. Писании разумеются личные, свободно-разумные и бесплотные существа, по собственной воле отпавшие от Бога, сделавшиеся злыми и образовавшие особое, враждебное Богу царство, однако зависимое от Него. Убеждение в бытии вообще злых духов есть убеждение общечеловеческое, во всех религиях есть учение о злых духах.[5]

Православное мировоззрение, основываясь на Священном Писании, содержит представление об источнике зла. Добро - есть слушаться Бога. Зло – есть не слушаться Бога. Зло есть произволение духа на противление Творцу.[6] Из книги Бытия (1 гл.) мы знаем, что все творение «хоро­шо весьма». Это есть надвременная характеристика всего творения; творение вышло из рук Божиих, и поэтому оно — благо. Возникает вопрос: откуда в мире зло? Сама по себе проблема зла — проблема по существу христианская. «Вопрос что есть зло?» всерьез не может быть поставлен в контексте какого-либо другого мировоззрения.

Неоплатонизм рассматривал зло как противостоящую духу телесность. В дуалистических учениях зло рассматрива­ется как порождение совечного Богу злого начала, как необ­ходимый элемент в структуре мироздания, без которого не­возможна мировая гармония. Другие учения рассматривают зло как дефект, следствие недоразвитости человеческого сознания или отождествляют со страданием, как антропологическое свойство живого.[7]

Итак, зло — это не только «недостаточность» природы, в нем есть активность, одержимость воли. Конечно, зло всегда паразитирует, существует за счет какой-либо доброй по своей сути природы. Даже бесы по своей природе не имеют ничего дурного, но состояние их воли — исступленная злоба. Зло есть бунт против Бога, то есть личностная позиция. Таким образом, зло относится не к сущностям, а к личностям, хотя зло, безусловно, повреждает природу, которой овладевает. «Мир во зле лежит», — говорит Иоанн Богослов. Зло — это состояние, в котором пребывает природа личных существ, отвернувшихся от Бога. «Зло не есть, — пишет Диадох Фотикийский, имея в виду, что оно не существует как самостоятельная природа, — или, вернее, оно есть лишь в тот момент, когда его совершают».[8]

Первый сотворённый ангел - денница, дьявол, сатана, за превозношение и клевету был низвергнут из своего достоинства с третьей частью ангелов, последовавших за ним. (Ис.14:11-15)

Падшие духи имеют близкое отношение к роду человеческому. По низвержении с неба, не имея возможности среди его обитателей распространять свое царство, они направили свои усилия на то, чтобы между людьми сеять, взращивать и утверждать зло. По обольщению диавола совершилось грехопадение родоначальника человеческого рода: «завистию диаволею смерть в мире вниде», учит Премудрый (Прем. 2:24). Проложив таким образом путь к своему господству в мире, он и его ангелы стремятся всех людей отдалять от Бога и от добра, вообще разрушать царство Божие, устрояя на месте его свое собственное. [9]

Ислам - религия синкретическая, вобравшая что-то из иудаизма, что-то из христианства, что-то из опыта самого пророка Мухаммеда. Эта религия в отличие от христианства делит мир духов не только на падших и добрых.  Мусульмане признают также еще один род духов, неиз­вестных в христианстве, — это джинны. Джинн отличает­ся от ангела. Это иной род существ. Хотя они и духовны, но созданы из иного. Считается, что ангелы созданы из света, человек из земли, а джинны созданы из огня. В отличие от ангелов джинны делятся на полы. Они могут иметь сексуальные отношения между собой, могут вступать в таковые с людьми. Если ангелы полностью под­чинены Аллаху, а шайтаны — это категория духовных су­ществ, которые противятся Богу и строят козни людям, то джинны признаются как свободные духовные существа, которые могут определяться. Мусульманская традиция го­ворит о том, что джинны приходили послушать проповедь Мухаммеда и обращались в ислам. То есть, есть джинны му­сульмане, есть джинны неверные.

Шайтаны   —  категория  злых духов.  Считается,  что почти   все   шайтаны   поголовно   набраны   из   падших джиннов. Только в отношении самого главного из них Иблиса не совсем твердое мнение. Некоторые мусуль­манские богословы считают, что он тоже был джинном, а другие считают, что он был ангелом. Если так, то в ис­ламе — он единственный ангел, который отпал. Иблис отпал, по кораническому сказанию, в тот момент, когда Аллах велел ангелам поклониться перед человеком, им созданным.   Все ангелы,  повинуясь  Богу,  поклонились, только Иблис не поклонился и был изгнан, и осужден как богопротивник, но при этом он выторговал право строить козни людям и мешать им придти к Богу. Му­сульманская демонология слабо развита, и, как правило, во многом зависит от суеверных языческих арабских ве­рований.   Никакой   духовной   систематической   борьбыс духами мусульманину не предлагается, считается, что если он выполняет все предписания ислама, то Аллах должен его защитить от нападений злых духов, что слу­чается далеко не всегда.

В суфизме — мистической стороне ислама, получил раз­витие своеобразный культ дьявола. Единобожие это главная добродетель ислама, то, к чему нужно стремиться. А суфии считают, что дьявол это трагическая фигура и подлинный единобожник, который отказался поклоняться кому-либо, кроме Бога. У них много сказаний о том, что он любил Бо­га и не желал никому поклоняться, кроме него. Расхожая суфийская фраза говорит о том, что подлинному единобо­жию нужно учиться у Иблиса.

В исламе много предписаний, идущих из сунны, в которых говорится о некоторых мерах безопасности против шайтана. Например, Мухаммед запрещал есть левой рукой, потому что если человек ест левой рукой, то за него ест шайтан, а ес­ли он ест правой, тогда все в порядке. Таких суеверных пре­даний много. Во время хаджа мусульманин бросает в опре­деленное место камни, считая, что так он побивает Иблиса и свидетельствует о своей независимости от него. [10]

В буддизме вопрос существования Бога, падших духов обходится молчанием.Для реализации «спасения» в рамках буддийской программы — обретения нирваны, сущест­вование Бога, как и духов, не имело решающего значения.  Буддизм не   знает   Божественного   Откровения,   не   отрицает и не утверждает возможность такового. [11]

В отличие от ислама христианская демонология весьма развита. Благодатное преображение души предполагает искусность в подвижнической жизни, в деле противодействия демоническому влиянию на христианина. «Наконец, братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной.  Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять. Итак, станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого;  и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие».  (Еф. 6:10-17)

Злые духи непрестанно ведут свою разрушительную деятельность, как в социальном масштабе, так и на индивидуальном уровне. На уровне общественном деятельность злых духов состоит в стремлении распространить свое царство, например, в искушении прародителей, в установлении  духовной власти над земными царствами. В Евангелии (Мф. 4:8-9) сатана говорит, что власть над земными царствами принадлежит ему. Возможно, что по привычке он преувеличивает, однако эта власть все-таки значительна, иначе не назвал бы его Господь «князем мира сего».

Одним из самых могущественных средств для распространения царства падших духов является язычество. Особенно ярким проявлением бесовского влияния в мире являются различные сатанинские учения, теософия, оккультизм.

Несомненно, что война с Церковью инспирируется так же духами злобы.  Пытаясь распространять свое царство, они противодействуют Цар­ству Божию и стремятся его разрушить. Во время земной жизни Спасителя сатана искушал Его в пустыне, использо­вал в своих целях книжников, фарисеев, даже пытался дей­ствовать через апостола Петра (Мф.  16). В конце концов, сатана овладел Иудой(Ин.  13).

Падшие духи тлетворно воздействуют на каждого человека - «диавол ходит, как лев рыкающий, ищущий кого поглотить» (1 Пет. 5:8). По учению Церкви, до Крещения каждый человек находится во власти злых духов, поэтому Священное Писание, говоря об обращении язычников в христианство, обычно называет его «обращением от власти сатаны к Богу» (Деян. 26:18) или «избавлением от власти тьмы» (Кол. 1:13). Принявший Крещение человек получаетвозможность освобождаться от власти злых духов, любящим Бога даруется возможность попирать врага (Пс. 90).

Каким образом может воздействовать падший дух на человека? Во-первых, он может воздействовать на душу человека. Это выражается, например, в ослеплении ума, в  неспособности видеть и воспринимать истину. Ап. Павел говорит:  «У неверующих бог века сего ослепил умы» (2 Кор. 4:4).

Злые духи могут воздействовать на волю, возбуждать в человеке порочные желания.[12] Так, сатана вложил в сердце Иуды желание предать Спасителя. Могут воздействовать также на чувства человека, вызывая в нем недо­брые чувства.[13] Царь Саул, когда злой дух подступал к нему, пережи­вал приступы тоски, печали, раздражения, и Давид игрой на музыкальных инструментах спасал его от этого состоя­ния. В таком состоянии Саул совершенно беспричинно по­кушался на жизнь Давида.

Обычно действие злых духов для человека незаметно, однако это воздействие может происходить и в чувствен­ных образах, как это было, например, с прародителями, когда сатана действовал в образе змия. Ап. Павел говорит (2 Кор. 11:14), что сатана может принимать вид Ангела света, т. е. зло может действовать и под видом добра.

Злые духи могут воздействовать и на тело человека. На­пример, следствием воздействия злых духов могут быть глухота, немота (Мф. 9:32), или слепота (Мф. 9:28), корчи (Лк. 13:11-16).[14]

Наиболее явным для окружающих влиянием падших ду­хов на человека является беснование. Беснование уже не воздействие на душу или на тело, это воздействие на саму личность человека, когда нечистый дух устраняет ее от управления своей природой и пользуется человеческой природойкак своей собственной, со всеми ее способностя­ми, включая даже речь.

Беснование может быть полным, как это было, например, с гадаринскими бесноватыми, которые совершенно не владели собой (Мф. 8). Но может быть и временным, носить характер периодических припадков, как это было, например, с бесноватым отроком, из которого не могли изгнать беса ученики Спасителя (Мф. 17). Бесы могут воздействовать и на внешнее благополучие человека: пример многострадального Иова.

Христианское учение о грехе «не баснословное сказание, но в самом естестве нашем черпает свою вероятность»[15] Священное Писание не оставляет нам никаких сомнений.

 

§ 2. Девиантное поведение – понятие, виды.

Понятие «поведение» исследуется различными науками. В социальном плане – социологией, криминологией, в индивидуальном плане психологией. Эти науки интересуются нормой поведения, причинами отклонения от нормы в поведении человека. Терминологически наука испещрена иностранными терминами, что создает затруднительное понимание ее неспециалистами. С одной стороны, ученые объясняют это тем, что первые научные представления в той или иной области излагались впервые на Западе, отсюда совместимый научный аппарат терминологии совпадает при использовании заимствованных слов и делает понятным взаимообщение специалистов. С другой стороны, заимствованные слова восполняют пробел отечественной терминологии. Однако, все же, нельзя не заметить в этом тенденцию развития научной мысли в сторону самоусложнения, шифрования и уход от решения конкретных общественных и научных задач. В русском языке есть понятия -  отклоняющееся от нормы поведение, преступное, противоправное поведение, безнравственное, греховное поведение, зависимое и т.д.. Современная социология содержит альтернативную терминологию - делинквентное, аддиктивное, дезадаптивное, асоциальное, неадекватное, деструктивное, акцен­туированное поведение и т.п..

Одним из феноменов поведения человека, социология рассматривает девиацию  (лат. Deviatio – уклонение).

В разработку общих теоретических положений, социальных норм и отклонений от них внесли вклад М.И. Бобнева, С.А. Даштамиров, А.А. Ивин, Е.М. Пеньков, В.Д. Плахов, В.Н. Кудрявцев и другие ученые. Различные стороны де­виантного поведения в разное время изучали: проституцию — Я.И. Гилинский, С.И. Голод, А.А. Габиани и др.; пьянство и алкоголизм — В.М. Бехтерев, Н.И. Григорьев, Ф.А. Шереги и др.; токсикоманию у подростков — B.C. Бибенский, А.Е. Личко, Б.Г. Херсонский и др.; самоубийства — Я.И. Гилинский, Л.Г. Смольский, B.C. Овчинский и др.; с позиций криминоло­гии и уголовно-правового воздействия — В.Н. Кудрявцев, В.М. Коган, A.M. Яковлев и др.; социально-психологические и психиатрические аспекты девиантного поведения — А.А. Александров, Б.С. Братусь, И.П. Башкатов, И.А. Горьковская, Е.П. Емельянов, В.В. Новиков, В.Ф. Пирожков, Ю.А. Клейберг, В.Т. Кондрашенко, А.А. Реан, Е.В. Руденский, A.M. Свядощ и др.; профилактику отклоняющегося поведе­ния как комплекс охранно-защитных мер — С.А. Беличева, В.М. Фокин и др.; механизмы индивидуального поведения с точки зрения соотношения биологического и социального в человеке — Н.П. Дубинин, И.И. Карпец, В.Н. Кудрявцев. А так же М. Вебер, В. Вичев, Н. Гибш, Э. Дюркгейм, Р. Мертон, Р. Миллз, В. Момов, Т. Парсонс, П. Сорокин, Дж. и А. Стимсон, Н. Дж. Смелзер, Ж. Томова, М. Форверг, Т. Шибутани и другие специалисты.

У зарубежных, и у отечественных психологов не сло­жилось пока единой точки зрения на термин «девиантное поведение». Одни исследователи считают, что речь должна идти о любых отклонениях от одобряемых обществом соци­альных норм, другие предлагают включить в это понятие только нарушения правовых норм, третьи — различные виды социальной патологии (убийства, наркотизм, алкоголизм и т.п.)[16], иные - социальное творчество.

Таким образом, девиация рассматривается в двух формах – позитивная и негативная. Позитивная служит средством прогрессивного развития системы,
повышения уровня ее организованности. Это – социальное творчество: научное, техническое, художественное, общественно-политическое (религиозное не указывается – прим. авт.). Негативная – дисфункциональна, дезорганизует систему, подрывая подчас ее основы. Это   социальная патология: преступность, алкоголизм, наркомания, проституция, суицид.          

Итак, мы определили, что девиантное (отклоняющееся) поведение - это поведение индивида или группы, которое не соответствует общепринятым нормам, в результате чего эти нормы ими нарушаются.[17]

Отклоняющееся поведение часто служит основанием существования общепринятых культурных норм. Без него было бы трудно адаптировать культуру к изменению общественных потребностей. Вместе с тем вопрос о том, в какой степени должно быть распространено отклоняющееся поведение и какие его виды полезны, а самое главное - терпимы для общества, до сих пор практически не разрешён.

Если рассматривать любые области человеческой деятельности: политику, управление, этику, то нельзя вполне определённо ответить на этот вопрос (например, какие нормы лучше: воспринятые нами республиканские культурные нормы или старые монархические, современные нормы этикета или нормы этикета наших отцов и дедов?). Удовлетворительный ответ на эти вопросы дать трудно. Вместе с тем не все формы девиантного поведения требуют столь детального анализа. Криминальное поведение, сексуальные отклонения, алкоголизм и наркомания не могут привести к появлению полезных для общества новых культурных образцов. Следует признать, что подавляющее число социальных отклонений играет деструктивную роль в развитии общества. И только некоторые немногочисленные отклонения можно считать полезными. Одна из задач социологов - распознавать и отбирать полезные культурные образцы в отклоняющемся поведении индивидов и групп.[18]

Таким образом, для нас важны нормы, которые нарушаются человеком, и причины нарушения этих норм.

Безусловным фактом является наличие в обществе двух видов правил общего поведения – нормы права и нормы нравственности и морали (иногда в социологии упоминаются нормы сообществ – воровские и т.п.).

Смелзер делит на нормы-правила и нормы-ожидания, различая суровость наказания за нарушения той или другой нормы.[19] В целом при разности формулировок деление совпадает.

Правовые нормы регулируют общественные отношения, подразделяемые по отраслям – конституционные, гражданские, семейные, трудовые, административные, уголовно правовые  отношения. Эти нормы сосредоточены в законах, кодексах и иных источниках права. Нарушение норм права влечет ответственность – особое правоотношение между правонарушителем и государством, в ходе которого государство налагает на нарушителя неблагоприятные последствия за его деяния. Ответственность бывает гражданская, административная, дисциплинарная и самая тяжкая – уголовная.

Нравственность в обществе может носить как оценочный характер, так и нормативный.

Небогословская наука не дает нам перечень норм нравственности, существующих в обществе!

«Важнейшая заслуга немецкого мыслителя А. Шопенгауэра состоит также втом, что он, едва ли не первым из европейских мыслителей, усомнился в существовании неких обязательных норм, без учета которых невозможна оценка человеческого поведения как нравственного. Тем самым он, фактически, явился основоположником принципиально новой традиции, которая впоследствии нашла продолжение в творчестве С.Кьеркегора, Ф.Ницше и целого ряда других философов неклассической ориентации, отвергнувших нормативность в морали. Эти мыслители, пришедшие к выводу, что нравственность не нуждается в общезначимых нормах, и склонные к отвержению любых предуготованных нравственных предписаний, произвели настоящую революцию в этике и на многие десятилетия вперед предопределили тенденции её дальнейшего развития. Если классический рационализм наделял человека всепроникающим сознанием, которое всегда помогало ему найти верный ориентир для собственных поступков, то неклассическая философия, напротив, лишала индивида такой возможности. Надо заметить, что последней вообще свойственно крайне критическое отношение к любым предустановленным нравственным предписаниям. Это относится, в первую очередь, к творчеству датского философа С.Кьеркегора (1811-1855 гг.), которого по праву называют сегодня предтечей современного экзистенциального мышления».[20]

Более того, любая норма может быть подвергнута ревизии: «В отличие от естественных норм физических и биологических процессов социальные нормы складываются как результат адекватного или искаженного отражения в сознании и поступках людей объективных закономерностей функционирования общества. Поэтому они либо соответствуют законам общественного развития, являясь «естественными», либо недостаточно адекватны им, а то и вступают в противоречие из-за искаженного – классово ограниченного, религиозного, субъективистского, мифологизированного – отражения объективных закономерностей. В таком случае аномальной становится «норма», «нормальны» же отклонения от нее».[21]

Мораль[22] нехристианской общности всегда ненормативна, оценочна и динамична. Во имя мнимых прав и свобод человека нормальными могут считаться аборты, эвтаназия, употребление наркотиков, смена пола и однополые браки. Выхолащивание стыдливости, закрепление в культуре греха как нормы приводят к  существенному мировоззренческому разрыву между группами общества, придерживающимися христианской нравственности и вольных взглядов на мораль.

Объем правовых норм меняется в процессе развития общества, усложнения отношений. В частности, в уголовном праве появляются новые нормы в результате криминализации деяний, утрачиваются отжившие нормы в результате декриминализации деяний.

Более того, нравственные нормы и нормы правовые могут совпадать, могут противоречить друг другу. Так, например, убийство является как безнравственным поступком, так и преступлением. Аборты в призме христианской этики являются смертным грехом, уголовным правом это деяние не наказывается. Если человек преследуется  неправовым законом за убеждения, то закон и нравственность противоречат друг другу.

В отличие от правовых норм нормы христианской нравственности остаются неизменными со времен Синайского законодательства - Заповедей Закона Божьего и пришествия Христа. Это важное утверждение определяется неизменностью нравственной человеческой природы.

Христианская нравственность одновременно и специфична, и универсальна. Она опирается на неповторимость Боже­ственного Откровения, то есть на Божественную волю о человеке, и поэтому является основанной на высшей и конечной действитель­ности. Христианская нравственность является исполнением и заверше­нием естественной нравственности, которая присуща опыту каждого человека и требует своего совершенствования и развития.

Основной источник Христианской нравственности — Свя­щенное Писание Ветхого и Нового Заветов. Главные поло­жения христианской нравственности изложены в 10 Заповедях Закона Божьего, в 5—7 главах Евангелия от Матфея и в Посланиях святого апостола Павла. Глубокий этический характер и пламенный энтузи­азм придали христианскому учению Нагорная проповедь и другие речи Христа, а также важнейшие места из апостоль­ских Посланий. Особое значение имеют евангельское пове­ствование о Страшном Суде, на котором оправдание человека перед Богом будет зависеть от дел любви к ближ­ним, и те места из Посланий святого апостола Павла, где указывается на несовместимость греха с нравственным до­стоинством человека и его христианским образом жизни.

Предание Церкви является самым обширным источни­ком. Сюда относятся догматическое учение Церкви, нравственно-экзегетические творения святых отцов и учи­телей Церкви, агиография и агиология, литургические тек­сты, гомилетическое наследие, канонические определения и большая нравственно-аскетическая литература.

Христианская нравственность основывается на доктринальных положениях Догматического богословия, которое занимается изучением действий Бога по отношению к миру и человеку, рассматривает как действия Бога, так и действия человека, указывая человеку, как поступать в соответствии с Божиим призванием и как конкретно отвечать на Божественные действия, какими являются Воплощение и Искупление.

Важность нравственно-экзегетических творений святых отцов и учителей Церкви определяется их непосредствен­ным отношением к текстам Священного Писания, то есть к первоисточнику. Изъяснение нравственного смысла свя­щенного текста получает в творениях отцов Церкви силу, глубину и церковный авторитет.

Ценность памятников агиографической письменности определяется содержащимися в них нравственными примерами из жизни святых, воплотивших в своем следо­вании Христу евангельский нравственный идеал.

Нравственно-аскетическая литература указывает на пути деятельного и созерцательного подвигов, ведущих человека к нравственному и духовному совершенству. Аскетика мно­го и подробно говорит о наклонностях падшей природы человека, о борьбе с помыслами и грехом, о путях нрав­ственного богоуподобления человека, и в этом заключается несомненное значение аскетики как источника для христианской нравственности.

С подлинным авторитетом и с настоящим успехом этика может функционировать лишь в системе христи­анского миросозерцания. Область религиозной церковной жизни является средой формирования высоконравственной личности. В жизни Церкви человеку преподносится не только идеал нравственного совершенства, открываемый в евангельском образе Богочеловека, но и даруется сверхъ­естественная благодать, которая ведет человека к обожению и святости и тем самым содействует выполнению стоящей перед ним задачи его становления и формирования как духовной и преображенной личности, вступившей в новую жизнь со Христом.[23]

Новизна христианства, поразившая древний мир, пробудив­шая в нем энтузиазм беспримерной любви и столь же беспример­ной злобы, заключалась не в отдельных его принципах, но в их об­щей связи и соотношении, а главное — в их жизненной искренно­сти и силе.

Краеугольный камень христианской морали — любовь к Богу и ближнему. Эта любовь не похожа на ту, которой человечество жи­ло до христианства. Это не любовь мужа и жены, родителей и де­тей, брата и сестры, вообще не та любовь, которая непринужден­но диктуется природными инстинктами человека.

Это любовь высшая, обусловленная ясным сознанием братства всех людей как детей единого Бога, любовь, воспитываемая при­знанием собственного ничтожества пред Богом и остальным ми­ром, словом, любовь, вытекающая из совершенно нового взгляда на мир.[24]

 

§ 3. Традиционные взгляды на причины девиантного поведения.

Все явления, события, процессы в природе, обществе и сознании вызываются или обуславливаются другими явлениями. Явление называется причиной другого, если предшествует ему по времени и является необходимым условием, предпосылкой возникновения, изменения, развития другого. Причина и следствие существуют объективно: отношения между ними называются причинно-следственной связью.

В криминологии под причинностью принято понимать такую разновидность детерминации, которая являет собой любую закономерную зависимость между различными процессами и явлениями... и категория причинности, рассматриваемая в широком смысле слова, включает такие понятия, как  причина, условие, следствие (результат), связь между причиной и следствием (условием и причиной, условием и следствием), обратная связь между следствием и причинами (условиями).  [25]

Как же можно объяснить причины девиантного поведения?

Сделать это очень сложно. Тем более есть высказывания по поводу следующей тенденции – «…некоторые ученые ста­раются избегать самого термина «причина», считая его недо­статочно корректным, многозначным, и предпочитают го­ворить о корреляционных связях и зависимостях».[26]

В науке очень распространено исследование явлений фрагментарно, то есть через обобщение достоверного знания о функционировании определенной совокупности объектов действительности. Такое исследование называется теорией.[27] В социологии рассматриваются следующие теории, объясняющие девиацию:

 

Тип объяснения Теория Автор Основная идея

Биологическое Физические черты связаны с преступными наклонностями. Ломброзо Физические особенности являются причиной девиации
  Определенное строение  тела, наиболее часто встречающееся среди девиантов Шелдон  
Психологическое Фрейд Конфликты, свойственные личности, вызывают девиацию(либидо, инстинкт разрушения, эдипов комплекс, страх кастрации и т.п.
Социологическое Аномия Дюркгейм Девиация, в частности самоубийства, происходит вследствие нарушения или отсутствия ясных социальных норм
  Социальная дезорганизация Шоу и Маккэй Девиации многих видов возникают  в  тех случаях, когда культурные ценности, нормы и социальные связи разрушаются, ослабевают или становятся противоречивыми
  Аномия Мертон Девиация нарастает, когда обнаруживается разрыв между одобряемыми в данной культуре целями и социальными способами их достижения.
  Культурологические теории Селлин, Миллер, Сутерленд, Клауорд и Оулин Причиной девиации являются конфликты   между   нормами субкультуры  и господствующей культуры
  Теория стигматизации (клеймения) Беккер Девиация - своего рода клеймо, которое группы, обладающие властью, ставят на поведение менее защищенных групп
  Радикальная криминология Турк, Квинни, Уолтон и Янг Девиация является результатом противодействия нормам общества[28]

Известно, что в человеческом поведении сочетаются ком­поненты различного уровня — биологические, психологические и социальные. В зависимости от того, какому из них в рамках той или иной теории придается главное значение, определя­ются и основные причины девиантного поведения.

Вообще есть попытка рассмотреть общую причину девиации в поведении через аналогию с мутациями в биологической природе, флуктуациями в неживой, при единстве социальной, физической, биологической систем, а так же процессов изменения и сохранения через самоорганизацию.[29]

В социологии девиантного поведения выделяются несколько направлений,
объясняющих причины возникновения такого поведения. Так, Р. Мертон, используя выдвинутое Э. Дюркгеймом понятие «аномия» (состояние общества, когда старые нормы и ценности уже не соответствуют реальным отношениям, а новые еще не утвердились), причиной отклоняющегося поведения считает несогласованность между целями, выдвигаемыми обществом, и средствами, которое оно предлагает для их достижения. Другое направление сложилось в рамках теории конфликта. Согласно этой точке зрения, культурные образцы поведения являются отклоняющимися, если они основаны на нормах другой культуры. Например, преступник рассматривается как носитель определенной субкультуры, конфликтной по отношению к господствующему в данном обществе типу культуры. В современной отечественной социологии есть позиция Я.И. Гилинского, считающего источником девиации наличие в обществе социального неравенства, высокой степени различий в возможностях удовлетворения потребностей для разных социальных групп. Каждая из позиций имеет право на существование, т.к. дает срез реально действующих общественных отношений. В то же время их авторов объединяет стремление найти единый источник причинности для различных форм девиаций. Общей закономерностью отклоняющегося поведения выступает факт относительно устойчивой взаимосвязи между различными формами девиаций. Эти взаимосвязи могут носить вид индукции нескольких форм социальной патологии, когда одно явление усиливает другое. К примеру, алкоголизм способствует усилению хулиганства. В других случаях, наоборот, установлена обратная корреляционная зависимость (уровни убийств и самоубийств).

Существует и зависимость всех форм проявления девиации от экономических, социальных, демографических, культурологических и многих других факторов. Особую остроту эта проблема приобрела сегодня в нашей стране, где все сферы общественной жизни претерпевают серьезные изменения, происходит девальвация прежних норм поведения. Устоявшиеся способы деятельности не приносят желаемых результатов. Рассогласование между ожидаемым и реальностью повышает напряженность в обществе и готовность человека изменить модель своего поведения, выйти за пределы сложившейся нормы. В условиях острой социально-экономической ситуации существенные изменения претерпевают и сами нормы. Зачастую отключаются культурные ограничители, ослабевает вся система социального контроля.

Одним из важнейших факторов обучения моральным ценностям и поведенческим нормам служит семья. Когда ребенок социализируется в условиях счастливой, крепкой и здоровой семьи, он обычно развивается как уверенная в себе и в окружении, хорошо воспитанная личность, воспринимающая нормы окружающей культуры как справедливые и само собой разумеющиеся. Ребенок ориентирован определённым образом на свое будущее. Если семейная жизнь в чём-то неудовлетворительна, то дети часто развиваются с пробелами в воспитании, в усвоении норм и с отклоняющимся поведением. Многочисленные исследования молодёжной преступности показали, что около 85% молодых людей с отклоняющимся поведением воспитывались в неблагополучных семьях. Американскими исследователями в области социальной психологии, было выявлено пять основных факторов, определяющих семейную жизнь как неблагополучную: сверхсуровая отцовская дисциплина (грубость, сумасбродство, непонимание); недостаточный материнский надзор (равнодушие, беззаботность); недостаточная отцовская привязанность; недостаточная материнская привязанность (холодность, враждебность); отсутствие сплочённости в семье (скандалы, враждебность, взаимная неприязнь). Все эти факторы оказывают значительное влияние на процесс социализации ребенка в семье и, в конечном счёте, на воспитание личности с отклоняющимся поведением.

Однако многочисленны также случаи проявления отклоняющегося поведения в совершенно благополучных семьях. Дело в том, что семья - это далеко не единственный (хотя и важнейший) институт в обществе, участвующий в социализации личности. Нормы, воспринятые с детства, могут быть пересмотрены или отброшены в ходе взаимодействия с окружающей действительностью, в частности, с социальным окружением.[30]

Криминологи, рассматривая преступность, как форму девиантного поведения, констатируют: «Мы исходим из посылки о том, что общей причиной существования преступности на планете Земля является несовершенство человека, его биологическая предрасположенность как к добру, так и ко злу. У человечества нет никаких средств к преодолению преступности».[31]

Профессор В.Н. Иванов выделяет такие причины девиации как: те изменения в социальных отношениях общества, которые получили отражение в понятии «маргинализация», т.е. его неустойчивость, «промежуточность», «переходность», распространение различного рода социальных патологий.
«Главный признак маргинализации, - пишет Е. Стариков, - разрыв социальных
связей, причем в «классическом» случае последовательно рвутся экономические, социальные и духовные связи». Экономические связи рвутся в первую очередь и в первую же очередь восстанавливаются. Медленнее всего восстанавливаются духовные связи,ибо онизависят от известной «переоценки ценностей». Одной из характерных социального поведения маргиналов является снижение уровня социальных ожиданий и социальных потребностей. Одним из самых тяжелых последствий этого для общества является его примитивизация,
проявляющаяся в производстве, в быту, в духовной жизни. Основным социальным источником усиления маргинализации общества является растущая безработица в ее явных и скрытых формах. Каковы перспективы самой маргинализации общества? В самом общем виде на этот вопрос можно ответить следующим образом. Под влиянием происходящих в обществе изменений, вызванных рыночными реформами, часть маргиналов будет продолжать движение по нисходящей, т.е. опускаться на социальное дно (люмпенизироваться). Вторая часть маргиналов находит постепенно способы адаптации к новым реальностям, обретает новый социальный статус, новые социальные связи и качества. Они заполняют новые ниши в социальной структуре общества, начинают играть более активную, самостоятельную роль в общественной жизни. Другая группа причин связана с распространением различного рода социальных патологий, в частности, с ростом числа психических заболеваний, алкоголизма, наркомании, ухудшением генетического фонда населения. Нельзя не отметить, что среди различных видов социальных отклонений широкое распространение получил в последнее время социальный паразитизм в форме бродяжничества, попрошайничества и проституции. Для него характерна прогрессирующая устойчивость, превращающая подобное социальное отклонение в образ жизни (отказ от участия в общественно полезном труде, ориентация сугубо на нетрудовые доходы). Опасность этого паразитизма кроется в любой форме. Так, например, люди, занимающиеся бродяжничеством и попрошайничеством, нередко выступают в роли посредников в распространении наркотиков, совершают кражи, помогают сбыть краденое.

Биологический подход.

Биологическая трактовка природы и причин девиантного поведения имеет давнюю историю, однако классические научные труды этого направления появились лишь в 19 веке. Прежде всего, это работы итальянского врача-психиатра Чезаре Ломброзо, в ко­торых он обосновал связь между анатомическим строением человека и преступным поведением. Он ввел понятие врож­денного преступника, которого можно определить по физи­ческим, анатомо-антропологическим признакам, среди них, в частности: массивная, выдвинутая вперед нижняя челюсть, сплющенный нос, редкая борода, приросшие мочки уха, низ­кий лоб и др. Используя в своей исследовательской практике антропометрический метод, он выделил около 37 характе­ристик «врожденного преступника». Наиболее радикальную теоретическую критику учения Ч. Ломброзо осуществил фран­цузский социальный психолог Г. Тард в конце 19 века, позже учение Ломброзо было признано научно несостоятельным.

В 20 веке Уильям Шелдон обосновывал связь между типа­ми соматофизического строения человека, его темперамен­том и формами поведения. Шелдон выделял три вида телосложения: эндоморфный, мезоморфный и эктоморфный, — они коррелируют с тремя типами темперамента (висцеротония, соматотония, церебротония). Их сочетание указывает на кон­кретный психотип. Например, для церебротоников характер­ны сдержанность, чувствительность, социофобия, склонность к одиночеству; соматотоникам присущи потребность в удо­вольствиях, энергичность, стремление к господству и власти, склонность к риску, агрессивность, нечувствительность.

Важное место среди биологических теорий занимает эво­люционный подход, предложенный Чарльзом Дарвином на ос­нове законов естественного отбора и наследственности. Здесь различные аспекты человеческого поведения рассматривают­ся как проявление видовых наследственных программ. Крити­ки эволюционного подхода считают необоснованным пере­нос законов поведения животных на психологию человека. Конрад Лоренц развил идеи Дарвина и предложил этот логический подход, объясняя различные феномены человеческого поведения врожденным инстинктом борьбы за существование. Поведение человека он рассматривал изначально как агрессивное, основанное на инстинктах.

Теоретики-эволюционисты считали, что источником агрессивного поведения является другой врожденный механизм: инстинкт борьбы, присущий всем животным, включая и человека.

Современные исследования биологических детерминант поведения человека активно продолжаются и находят свое воплощение в биологии, медицине, криминологии, физиологии и особенно — генетике.

Психогенетика — активно развивающаяся область специальной психологии, изучающая проблемы соотношения биологического и социального в психике, наследования психологических характеристик человека. Ее яркими представителями в 19 веке были Фрэнсис Гальтон и Грегор Мендель. Результат их исследований легли в основу психогенетики, или «евгеники» (по Гальтону). Евгеника (буквально — «наука о рождении лучших») предлагает применять метод искусственной селекции к человеку, чтобы воспроизводить потомство с желательными признаками. Однако какие признаки желательны, а какие нет - вопрос чрезвычайно сложный. Проще ответить, какие признаки нежелательны (слепота, глухота, слабоумие и т.п.).

Г. Мендель установил закономерности передачи наследственных задатков. Фактически именно он является основоположником генетики. Он первым показал, что наследственные задатки не смешиваются, а передаются из поколения поколение в виде неизменных дискретных единиц. Наследственные единицы («элементы», «факторы», по Менделю, и «гены» по В. Иогансону) передаются через мужские и женские половые клетки — гаметы. Американский генетик Т. Морган открыл в 1912 году, что гены находятся в хромосомах.[32]

У. Пирс в середине 60-х годов 20 века пришел к выводу, что наличие лишней Y-хромосомы у мужчин обусловливает предрасположенность к криминальному насилию. X. Айзенк изучая заключенных, пришел к выводу, что экстраверты боле склонны к совершению преступлений, чем интраверты, а это в свою очередь, детерминировано на генетическом уровне.

Однако в целом биологические концепции девиантного по ведения мало популярны в научном мире. Забегая вперед, отметим, что это относится и к психологическим теориям девиантного поведения. Большинство специалистов разделяют все же социологический или социально-психологический подход к объяснению природы и детерминации девиантного поведения.

Социологический подход.

Исследования социологов конца 19 — начала 20 века Ж. Кетле, Э. Дюркгейма, Д. Дьюи, П. Дюпати, М. Вебера, Л. Леви-Брюля и других выявили связь откло­няющегося поведения с социальными условиями жизни людей. Анализ статистики различных аномальных проявле­ний (преступлений, самоубийств, проституции), сделанный Жаном Кетле и Эмилем Дюркгеймом, показал, что число аномалий в поведении людей всякий раз неизбежно возрас­тало в годы войн, экономических кризисов, социальных по­трясений. Их наблюдения дополнили, если не опровергли теорию «врожденных» преступников, указывая  на социальные корни девиантного поведения. 

Вместе с тем и они, и их последователи, выявив связь    между социальной средой и девиантным поведением, не смогли до конца объяснить природу отклонений. [33]

Э. Дюркгейм, в частности, считал, что некий оптималь­ный уровень девиаций неизбежно присущ человеческому обществу, как температура человеческому телу, и необходи­мо заботиться о поддержании некоего оптимального уровня девиантности, предупреждая лишь ее всплески. Он дал со­циологическое объяснение девиации в своей теории аномии, когда исследовал природу самоубийств (1897). Под аномией он понимал состояние разрушенности или ослабленности нормативной системы общества, вызываемое резкими изме­нениями, скачками.[34]

Существенно развил и модифицировал его теорию Р.К. Мертон. Он считал, что аномия является результатом конфликта, рассогласованности между культурой и социаль­ной структурой или нормальными, законными средствами и стремлением к поиску новых (незаконных) способов удов­летворения потребностей. Мертон выделил пять способов «аномического приспособления» (адаптации): конформность, инновация, ритуализм, ретритизм и мятеж. При этом конфор­мизм (соответствие) он считал единственным типом недевиантного поведения, когда полностью принимаются соци­ально одобряемые цели и средства их реализации.

Инновация (принятие целей, отвержение легитимных способов их достижения) предполагает согласие с культи­вируемыми общественными целями, но отрицание социаль­но одобряемых способов их достижения.

Ритуализм предполагает отрицание целей данной культу­ры, но согласие использовать социально одобряемые средства.

Ретритизм (отступление, пассивный уход от выполнения социальных норм) наблюдается в случае, когда человек одновременно отвергает и цели, и социально одобряемые средства их достижения.

Мятеж (бунт, отрицание социальных норм) предполагает замену старых целей и средств на новые, а не только отрицание того и другого.

Анемическая теория не объясняет, какими должны быть условия, при которых появляется та или иная форма адапта­ции, но ее ценность в том, что она тесно связывает эмпири­чески установленные нормы девиантного поведения с поло­жением личности в рамках социальной структуры исследуе­мого общества.

Т. Парсонс расширил типологию аномических приспо­соблений Р. Мертона и сформулировал восемь типов деви­антного поведения. Он объясняет возникновение девиантных мотиваций несбывшимися ожиданиями. Поведение подростков и молодежи он рассматривает в свете понятия аномии — состояния, в котором ценности и нормы не яв­ляются более ясными указателями должного поведения или теряют свою значимость. Этой причиной объясняется не­состоятельность системы ценностей, где центральное мес­то занимает личный успех. В таком обществе растет струк­турная дифференциация, что ведет к конфликтам и девиантному поведению.[35]

Себастьян де Гразия ввел различение «простой» и «ост­рой» аномии. «Простая» аномия имеет место, когда «конф­ликт ценностей приносит беспокойство», «острая» возника­ет при полном распаде системы убеждений, провоцируя пси­хические расстройства, самоубийства и массовые волнения.

Г. Беккер утверждал, что некоторая степень безнормности присуща любому обществу из-за «несовершенства социали­зации, внутренних конфликтов и новшеств».[36]

Ж.-Н. Фишер связывал девиантное поведение с типом культуры: если ценности и нормы меняются, то само опре­деление девиации также видоизменяется. При этом он утверждал, что девиация — это сконструированная социальная реальность, которая не является простым результатом нор­мативных процессов, а содержит структурирующие элемен­ты, способствующие социальным изменениям.

Анализируя теоретические изыскания, Ч. Фрейзер выделил три основных подхода: с точки зрения социализации, социально-психологической реакции и социального контроля.

Н. Дж. Смелзер выделял три компонента девиации: 1) свой­ственное человеку определенное поведение; 2) критерии оценки девиантного поведения; 3) реакция на поведение человека окружающих. Девиантность определяется, по его мнению, соответствием или несоответствием поступков со­циальным ожиданиям.

Определенный вклад в развитие аномической теории внесли Го­вард и Орлин, представившие в 1960 году теорию диффе­ренцированных возможностей. Они считали, что не каждому члену какой-либо социальной системы предоставляются рав­ные условия, из-за чего возникают предпосылки девиантно­го поведения.

Создатель теории дифференцированной ассоциации Сазерленд утверждал, что девиантное поведение охватывает других индивидов в процессе коммуникации под воздействием специальных техник или специфического мотивационного воздействия на людей.

Относительность девиантного поведения явилась исход­ным пунктом теории клеймения, согласно которой само оп­ределение действия как девиантного возможно только по реакции на него другого человека. Г. Беккер считал, что «об­щественные группы утверждают девиантное поведение по­средством того, что устанавливают правила, нарушение ко­торых конституирует девиантное поведение; действие этих правил социальные группы распространяют на определен­ных людей, которых клеймят как аутсайдеров».

Э. Гоффман выделяет три типа стигмы. Первый тип — фи­зическая (хромота, слепота и другие телесные увечья). Во вто­рой тип он включает людей с волевыми недостатками — это алкоголики, наркоманы, душевнобольные. Третий тип — ра­совая стигма. К классификации Гоффмана можно добавить еще один тип — морально-правовую стигму (преступники, проститутки и др.). Как видим, исследователь дихотомически разделил людей на «нормальных», чье поведение совпадает с общественно ожидаемым, и «стигматизированных», чей вне­шний вид и образ жизни отклоняются от общепринятых норм. В рамках социологического подхода можно выделить интеракционистское направление - структурный анализ. Первого при­держиваются Ф. Танненбаум, Э. Гоффман, Э. Лемерт, Г. Беккер. В нем господствует тезис, согласно которому девиантность не является свойством, внутренне присущим какому-либо соци­альному поведению, а является следствием социальной оцен­ки определенного поведения как девиантного. Девиация обус­ловлена способностью влиятельных групп общества навязывать другим слоям (стратам) определенные стандарты. Анализ причин девиантного поведения направлен в этом случае на изуче­ние процессов, явлений и факторов, определяющих или влия­ющих на приписывание статуса девиантности поведения и ста­туса девианта индивидам, т.е. исследуется, каким образом фор­мируется отношение к людям как к девиантам. Структурный анализ включает три объяснения:

  • первое — культурологическое, когда причиной девиации считаются конфликты между нормами субкультуры и господствующей культуры, поскольку индивиды одно­временно входят в разные этнические, социальные, политические и другие группы с несовпадающими или противоречащими ценностями (С. Селлин, О. Турк);
  • второе — в рамках теории конфликта (К. Маркс, Р. Квинин, И. Тейлор, П. Уолтон и Д. Янг). Здесь девиация выступает результатом противодействия нормам капи­талистического общества и обусловлена его социаль­но-экономической природой;
  • третье — в рамках теории «социальной аномии» (Р. Мертон). Девиантное поведение обусловлено аномией как рассогласованием между провозглашенными данной культурой целями и институционализированными сред­ствами их достижения.

Отечественные исследователи объясняют девиантное поведение в основном двумя причинами: несовпадением тре­бований нормы с требованиями жизни и несоответствием требований жизни интересам конкретной личности. Види­мо, это обусловлено противоречием между стабильностью и мобильностью общества как системы. Общество, с одной стороны, ориентирует индивида на конформное поведение, что является условием социальной стабильности, а с дру­гой — объективно требует от него инициативности, т.е. вы­хода за рамки общепринятых стандартов.

Психологический подход.

В разной степени он наличествует у представителей всех психологиче­ских школ.

Если вслед за В. Скоттом попытаться разобраться в крите­риях нормы психического развития, то в качестве наиболее популярного, основного и в то же время общего критерия выступает способность субъекта к адаптации. В западной пси­хологии и психотерапии этот критерий считается наиболее универсальным и высшим; отечественная же психология рассматривает адаптацию как один из аспектов психического развития, порой теряющий для человека свое ведущее зна­чение. Такое понимание предполагает включение в круг кри­териев нормы не только успешное приспособление к соци­альной среде, но и прогрессивное, хотя и неравномерное, развитие творческих способностей, связанных с процессом формирования личности.

Основным источником отклонений в психоанализе обычно считается постоянный конфликт между бессознательными влечениями, образующими в своей подавленной и вытеснен­ной форме структуру «Оно», и социальными ограничениями естественной активности ребенка, образующими структуру «Я» и «сверх-Я». Нормальное развитие личности предполагает по­явление оптимальных защитных механизмов, которые уравновешивают сферы сознания и бессознательного. В противном случае формирование личности принимает аномальный ха­рактер. Сейчас даже наиболее видные неофрейдисты отказа­лись от представлений о сексуальной этиологии конфликтов. Так, К. Хорни[37], Д. Боулби[38], Г. Салливан[39] видят причины откло­нений в дефиците эмоционального контакта, теплого обще­ния с матерью в первые годы жизни.

Согласно взглядам основателя индивидуальной психологии А. Адлера, младенец появляется на свет с двумя базовыми чув­ствами: неполноценности и общности с себе подобными. Он стремится к совершенству как компенсации своей неполно­ценности и установлению значимых социальных отношений. «Компенсация на полезной стороне жизни», считал Ад­лер, ведет к формированию ощущения собственной ценнос­ти, что предполагает доминирование чувства общности над индивидуалистическим стремлением к превосходству. В слу­чае «компенсации на бесполезной стороне жизни» чувство неполноценности трансформируется в комплекс неполно­ценности, составляющий основу невроза, либо «комплекс превосходства». В то же время А. Адлер видел корни отклоне­ний не столько в самих комплексах, сколько в неспособнос­ти индивида установить адекватный контакт с окружающей средой.

В качестве важного фактора формирования личности А. Ад­лер выделяет структуру семьи. Место ребенка в ней и соответ­ствующий тип воспитания оказывают значительное, а часто и решающее влияние на возникновение девиантного поведения.

Например, гиперопека, по Адлеру, ведет к развитию мнительности, инфантильности и комплекса неполноценности.[40]

Большой популярностью у психологов США и Канады пользуется поведенческий подходк пониманию девиантного поведения. Акцент в происхождении девиантного поведения здесь переносится на неадекватное социальное научение. Основывается такой подход на эмпирических наблюдениях, в том числе на возможности коррекции неадекватного пове­дения путем организации положительного подкрепления и коррекции последствий отклоняющегося поведения.

Заслуживает внимания исследование проблем саморегу­ляции у детей П. Кароли (1981). Он выходит за рамки ситуа­тивной, поведенческой парадигмы, отмечая личностно-опосредованный характер саморегуляции, и выделяет необхо­димые для развития способности.

Заслуживает внимания и экологический подходк понима­нию девиантного поведения, когда отклонения в поведении ребенка рассматриваются как результат неблагоприятного его взаимодействия с социальной средой. Коррекция здесь рас­сматривается как оптимизация взаимодействия ребенка с социальной средой путем взаимного изменения позиций и научения ребенка навыкам сотрудничества. С экологическим сливается психодидактический подход, акцентирующий роль учебных неудач ребенка в развитии отклонений. Представи­тели этого направления (Халаган, Кауфман и др.) выделяют значение индивидуального подхода в обучении и возможно­стей самовыражения личности в учебной деятельности.

Гуманистический подходпредполагает рассмотрение откло­нений в поведении как следствие потери ребенком согласия со своими собственными чувствами и невозможности само­реализоваться в сложившихся условиях воспитания. Предста­вители этого направления видят возможную коррекцию от­клонений в создании индивидуального контакта учителя с ребенком, позволяющего в теплой и доверительной атмо­сфере по-новому ввести ребенка в учебную ситуацию без иг­норирования его интересов.

В последние два десятилетия в западной психологии ши­рокое распространение получил так называемый эмпири­ческий подход. Сущность его заключается в чисто эмпири­ческой, феноменологической классификации, где каждый поведенчески различимый устойчивый симптом получает свое название (аутизм, депрессия и т.д.). Этот подход явля­ется попыткой сблизить психиатрию и психологию, выде­лить различные синдромы как некоторое устойчивое образо­вание в структуре личности. Примером такой классификации различных отклонений может служить схема, предло­женная Халаганом и Кауфманом. Они выделяют в девиантном поведении четыре типа синдромов (аномалий): нару­шения поведения, нарушения личности, незрелость, асо­циальные тенденции.

Первый тип (нарушения поведения) включает проявления непослушания, деструктивности, вспыльчивости, безответ­ственности, наглости, ревности, гневливости, навязчивости.

Второй тип (нарушения личности) проявляется в чувстве неполноценности, развитом самосознании, избегании об­щения, тревожности, плаксивости и др.

Третий тип (незрелость) выражается рассеянностью, не­уклюжестью, пассивностью, нервным смехом и др.

Синдромы четвертого типа (асоциальные тенденции): наличие плохих товарищей, прогулы, преданность асоциаль­ным группам и др.

В этой классификации нет единых критериев ни для выде­ления самих типов отклонений в психическом развитии, ни для определения их причин и следствий. Особенно критически к подобным схемам относятся приверженцы традиционной отечественной методологии, рекомендующей рассматривать личность ребенка и ее аномалии в социально обуславливае­мой, развивающейся жизнедеятельности, в смене отношений ребенка к окружающей его социальной действительности. Например, симптом тревожности или повышенной сенситивности в зависимости от своего предметного наполнения и времени проявления может свидетельствовать о прямо проти­воположных тенденциях в формировании личности. Так, тре­вожность у госпитализированного ребенка вовсе не говорит о каком-то отклонении, а повышенная чувствительность до­школьника к правилам взаимодействия в ролевой игре свиде­тельствует об успешном формировании личности. Даже не­послушание или неподчинение родительскому авторитету может быть прогрессивным, как и совокупность аномальных симптомов. Они лишь свидетельствуют о вполне нормальном кризисе на каком-то этапе формирования личности. Только затяжной и негативный характер этого кризиса может сви­детельствовать о возникновении отклонения.

Медицинская классификация поведенческих расстройств ос­нована на психопатологическом и возрастном критериях. Меж­дународная классификация психических болезней (МКБ-10) выделяет в понятии «нарушения социального поведения» шесть диагностических подгрупп. К первой из них относятся наруше­ния социального поведения, ограниченные рамками семьи, ко вто­рой — несоциализированные нарушения социального поведения, к третьей — социализированные нарушения поведения, к четвер­той — оппозиционное поведение, к пятой и шестой — так назы­ваемые остаточные категории, включающие неуточненные на­рушения социального поведения.

Девиантное (отклоняющееся) поведение имеет следую­щие клинические формы:

  • агрессия;
  • аутоагрессия (суицидальное поведение);
  • злоупотребление веществами, вызывающими состоя­ние измененной психической деятельности (алкоголи­зация, наркотизация, табакокурение и др.);
  • нарушения пищевого поведения (переедание, голодание);
  • аномалии сексуального поведения (фетишизм, транс­вестизм, эксгибиционизм, вуайеризм, педофилия, садомазохизм);
  • сверхценные психологические увлечения (трудоголизм, игровая зависимость, коллекционирование, «паранойя здоровья», религиозный (оккультный, сектантский – надо полагать – авт.), спортивный, музыкальный и другой фанатизм);
  • сверхценные психопатологические увлечения («фило­софическая интоксикация», сутяжничество и разновид­ности маний — клептомания, пиромания и др.);
  • характерологические и патохарактерологические реак­ции (эмансипации, группирования, оппозиции и др.);
  • коммуникативные девиации (аутизм, гиперобщитель­ность, конформизм, нарциссизм и др.);
  • безнравственное и аморальное поведение;
  • неэстетическое поведение.

Каждая из клинических форм может быть обусловлена любым типом девиантного поведения. Иногда мотивом вы­бора той или иной формы служат несколько разновидностей отклоняющегося поведения одновременно.

Некоторые исследователи оппозиционного поведения (а девиантное поведение по сути своей именно таковым и является) насчитывают 15 его функций: от стремления к са­мостоятельности и необходимости поддержания сплоченности группы до апробирования границ своей власти и «приглаше­ния к игре». Практически все эти функции могут рассматри­ваться как нормальные, ибо способствуют формированию личности. С известным допущением можно говорить только о такой аномальности, как боязнь нового действия. Как лег­ко заметить, само по себе противодействие ребенка взрос­лым еще не позволяет говорить о негативных тенденциях в формировании личности. Даже депрессия может иметь впол­не позитивное значение.

В свете понимания формы проявления девиантного поведе­ния и его классификации встает вопрос о «моральной дефек­тивности», широко обсуждавшийся еще на заре советской дет­ской психологии. Так, П.П. Блонский показал неправомерность отнесения подобных явлений к сфере патопсихологии, хотя отдельные аморальные явления могут быть прямым следстви­ем болезненных изменений личности при умственной отстало­сти, эпилепсии и др.[41]

Г.М. Бреслав предлагает различать отклонения в формиро­вании личности (ОФЛ) и патологию формирования личности (ПФЛ), присущую психическим заболеваниям. При этом инфантилизм подростков, т.е. задержка в процессе форми­рования личности, не является болезнью.[42]

Как видим, существуют разнообразные, взаимосвязанные факторы, обуславливающие генезис девиантного поведения. А именно: индивидный фактор, затрудняющий социальную и психологическую адаптацию индивида; педагогический, про­являющийся в дефектах школьного и семейного воспитания; социально-психологический, раскрывающий неблагоприятные особенности взаимодействия индивида со своим ближайшим окружением в семье, на улице, в коллективе; социальный, определяющийся социальными, экономическими, политичес­кими и другими условиями существования общества.[43]

Подводя итоги, мы можем констатировать интересную особенность социологии  – она описывает явление – девиацию, фрагментарно исследует корреляционные связи и не дает знанию силу и реальные способы недопущения отклонений, рекомендаций, как для общества в плане духовного развития, так и  для личности – кирпичика общества в плане позитивного созидания. [44]

 

§ 4. Религиозные представления о причинах девиантного поведения.

В религии, богословской науке нет такого понятия как девиантное поведение. Если брать явления одного порядка, то связке социологических терминов норма-девиация соответствует связка богословских терминов добродетель-грех. Отсюда поведение бывает благочестивым или  греховным.

Греховность есть тоже своего рода отклонение в человеческом поведении. Грех— это преступление закона. Грех есть беззаконие (1 Ин. 3:4).

Грех вошёл в людей от диавола, несмотря на то, что они сотворены по образу Того, Кто лишен греха. Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил(1 Ин.3:8).

Грех перешёл от диавола к людям, когда диавол прельстил Еву и Адама и склонил их преступить заповедь Божию.

Бог заповедал Адаму в раю, чтобы он не ел плодов с дерева познания добра и зла, и при этом сказал ему, что как только он их вкусит, то смертью умрет.

Для человека стало смертоносным вкушение плода с дерева познания добра и зла, так как это было соединено с непослушанием воле Божией. Непослушание отделяло человека от Бога и благодати Его и отчуждало от жизни в Боге.

Наименование «древо познания добра и зла» соответствует самому себе, потому что человек через это дерево познал на опыте, какое добро заключается в послушании воле Божией и какое зло в противлении ей.

Адам и Ева послушались диавола вопреки воле Божией. Бог, по благодати своей, при сотворении человека дал ему волю, естественно расположенную любить Бога, но притом свободную; а человек употребил во зло эту свободу.[45]

Так катехизис открывает нам учение Церкви о грехе.

Схема развития греха:  Помысел, внушаемый духами злобы → Прилог (Приражение) → Соче­тание (Сдружение) → Сложение  → Пленение →  Страсть  → Греховное действие  → Порок (при­вычное греховное действие).[46] Отсюда клинические формы девиантного поведения, о которых сказано выше, сокрыты в демонизме. Падшие духи как непосредственно разлагают лично душу человека, пользуясь падшестью его природы, так и влияют на развитие общества в целом.

Есть много точек зрения на причину зла и греха в роде человеческом. Так, Пелагий со своими последователями полагал эту причину в превратном вос­питании и влиянии на человека дурных примеров. Адам своим грехом будто бы растлил и повредил только свою собственную природу, но это повреждение нисколько не простирается на его потомков. Влияние Адама на потомков ограничилось влиянием дурного примера. Подобные же мнения повторяются и в новейшее время. Почти все англий­ские деисты и французские энциклопедисты, отвергая при­рожденную наклонность ко греху в человеке, утверждали, что нравственное зло — следствие неправильного воспита­ния, подражания худым примерам, влияния господствую­щих в обществе ложных учений, духа времени, неудовлет­ворительных общественных учреждений и других подобных причин, — мнение, имеющее защитников и в настоящее время (в частности, Ричль и его последователи утверждают, чтопричина греховности людей — в подражании гре­ховной среде и простом неведении истинного блага).

Опровержением подобного рода оптимистических утвер­ждений служит свидетельство опыта. Всеобщий опыт под­тверждает глубокую истинность апостольского наблюдения: «я нахожу закон, что когда хочу делать добро, ближе всего ко мне зло»(Рим. 7:21). И эта наклонность более ко греху, чем к добру, проявляется прежде всякого воспи­тания, влияния греховной среды, дурных примеров, учреж­дений и т.п. Она свойственна человеку от рождения, а чис­тота и невинность, с которой будто бы рождаются люди, это пустая мечта. Дети, прежде всякого постороннего на них влияния, весьма заметно обнаруживают такие влечения (например, прихоти и капризы, ревность, зависть к свер­стникам, ненависть и злопамятство к оскорбителям, жела­ние идти наперекор запрещениям и приказаниям и т.д.), которые и пристрастная любовь матери не назовет добры­ми и чистыми.

Внешние условия могут возбуждать и развивать, или ослаблять, подавлять то, что дано в зародыше в самой приро­де, но не создают новых сил и способностей. В частности, если бы все зло происходило от воспитания, то из хорошей школы всегда выходили бы хорошие воспитанники, а из плохой — плохие. Но опыт часто показывает противное. То правда, что как доброе воспитание весьма благодетельно, так и худое весьма вредно, но тем не менее и из доброй школы выходят плохие воспитанники, и из плохой — добрые. Никакое рациональное воспитание не может совер­шенно освободить людей от греха и сделать их нравствен­но-добрыми.

Также необъяснимо господство зла в мире и влиянием дурных примеров, греховной среды. Влияние дурного при­мера, конечно, может быть пагубно, но чтобы из такого влияния выводить все зло в мире, необходимо предположить во всех людях склонность подражать примерам по преиму­ществу дурным. Точно также неосновательно полагать вину всеобщей греховности в неудовлетворительных обществен­ных учреждениях и порядках общественной жизни. Самые лучшие учреждения оказываются дурными в руках дурных и порочных людей, равно как и наоборот, несовершенные учреждения в руках добрых и умных людей оказываются более удовлетворительными, чем усовершенствованные. При том же сами эти учреждения и порядки общественной жиз­ни — произведение жизни самих же людей.

Невозможность объяснить происхождение зла из внеш­них причин указывает, что источник греха — не вне челове­ка, а в самой его природе. Но при объяснении того, в какой именно стороне человеческой природы надлежит полагать источник греха, были высказаны разные мнения.

По одному из высказанных в новое время мнений (лейбнице-вольфианцами) причина всеобщей греховности людей заключается в несовершенстве и ограниченности природы чело­веческой. Несовершенство человека состоит по этому воззре­нию в ограниченности как разума, так и воли человека. По причине своей ограниченности разум нередко впадает в за­блуждение. Поэтому воля, вследствие ложной оценки благ разумом, часто избирает низшее благо вместо высшего, в чем и состоит грех. Но и тогда, когда разум обладает истинными представлениями о благе, воля не избирает высшего блага. Причина этого в ограниченности и слабости воли.

Однако и это столь оптимистическое мнение, нельзя признать основательным. Выводить зло из свойственной тварям ограниченности или их несовершенства, значит всю вину в существовании в мире зла слагать на Бога как на Творца несовершенных и ограниченных тварей. Неоснова­тельна и сама по себе мысль, будто грех происходит из ог­раниченности или несовершенства человека. И ангелы до­брые ограничены, однако они безгрешны. Ограниченность — определение сущности тварной природы, греховность от­носится к ее состоянию. Ограниченность или несовершен­ство побуждают к усовершенствованию, грех, как противоестественное явление, вызывает отвращение и человека-грешника делает предметом гнева Божия. Нет и полного соответствия между степенью несовершенства и грехов­ностью. Опыт показывает, что большей частью люди, бога­то одаренные, являются и виновниками величайших пре­ступлений. Дети менее грешны, чем духовно-развитые взрослые.Согласно другим новейшим воззрениям грех выводится не вообще из ограниченности природы человека, а из некото­рых частных и определенных свойств этой природы. Так, некоторые (из школы рационалистов, особенно Шенкель и Шлейермахер) производят грех из перевеса чувственности над духом. Требования духа, согласно этой точке зрения, касаются доброго, а чувственности — приятного, удовольствия. Дух развивается позднее чувственности: отсюда, вследствие своей слабости, при столкновении требований духа с требованиями чувствен­ности, он подчиняется требованиям плоти, таким образом и про­исходит грех. Но даже если бы и было справедливым это мнение, оно не объясняет сути дела. Вопрос о сущности зла оста­ется нерешенным. Откуда, спрашивается, такое разъедине­ние между чувственностью и духом? Где его основание и какой смысл? Если же признавать такое явление естествен­ным следствием первоначального устройства богосозданной природы человека, тогда грех будет явлением необходимым, Бог - виновником греха, что, конечно, недопустимо. Указанное объяснение про­тиворечит и опыту происхождения греха. Есть много грехов, которые развиваются совершенно независимо от чувственности, каковы, например, гордость, честолюбие, властолюбие, зависть, ненависть и др. Есть и такие грехи, которые не только не выводимы из чувствен­ности, но идут совершенно в разрез с ее требованиями, на­пример, скупость, упорно отрекающаяся не только от удо­вольствий, но и от чувственных потребностей жизни, гор­дость, находящая самоуслаждение в лишениях и т.д. Нако­нец, злое начало является развитым в злых духах более, чем в людях, но они - существа бесплотные.

В новейшее время получил особую распространенность взгляд на зло, как необходимую ступень (момент) в развитии добра. Этим мнением предполагается, что зло есть не толь­ко естественное, но и необходимое явление, такое, без ко­торого и нельзя представить живой человеческой деятель­ности. В сущности оно даже не есть что-либо действитель­ное, реальное, но только недостаток или лишение добра, подобно тому, как темнота есть только недостаток света или холод — недостаток тепла. Оно - необходимая переходная ступень к добру, возбудитель, двигатель добра; без зла не было бы и добра в мире.

Но зло (грех) не есть и никогда не может быть необхо­димой ступенью человеческого развития. «Мерзость пред Господом — путь нечестивого» (Притч. 15:9). Господь ненавидит беззакония и неправды (Ис. 33:15). Грех есть широкий путь, вводящий в пагубу (Мф. 7:13); конец этого пути - смерть (Рим. 5:12). Различие между святостью и греховностью не количественное, а качественное: грех не есть неполное соблюдение зако­на, но совершенное беззаконие (1 Ин. 3:4).

Ненависть, злоба не есть известная степень любви, но стремление, противоположное любви. И по свидетельству нравственного сознания всех людей, зло или грех не является необходимым путем к совершенству, а напротив — зло есть то, чего не должно быть, следовательно, явление противоес­тественное. Соделанное человеком зло вызывает в нем горь­кое чувство раскаяния. Против зла всегда восставало и вос­стает нравственное чувство всех людей, а необходимое по природе не могло бы вызвать никакого протеста против себя. Также и само зло не проявлялось бы в чудовищных злодея­ниях (убийства самых близких лиц), в противоестествен­ных пороках (например, страсть к наслаждениям и неуме­ренность, самоубийство), неизвестных даже в мире живот­ных, если бы оно составляло необходимую ступень в разви­тии человека, указанную ему мудрой волей Самого Творца.

В действительности зло не только не является необходимым условием развития добра, а напротив, представляет собой препятствие к раз­витию добра, это сила, не создающая добро, а разрушающая его. Наконец, если зло есть необходимый переходный мо­мент в нравственном развитии разумно-свободных существ, то не следует ли людям, возвести в правило жизни положе­ние: будем делать зло, чтобы отсюда произошло добро?[47]

Неудовлетворительность объяснений происхождения греха и всеобщей греховности в роде человеческом указывают, что грех — дело свободы человека. Но еще в древности вы­сказывалось мнение, что души человеческие злоупотребили своей свободой в довременной жизни — до соединения с те­лами, в наказание за что и посылаются в тела (мнение Пла­тона, Филона, особенно Оригена). Подобное же объясне­ние происхождения всеобщей греховности людей повторе­но и в новейшее время (в философии — Кантом, Шеллин­гом, в протестантском богословии — Юл. Миллером).[48]

Как мы уже выяснили, ученые-социологи,выявив связь    между социальной средой и девиантным поведением, не смогли до конца объяснить природу отклонений в человеческом поведении.[49]          

Преступность – отражение пороков человечества. И до сих пор искоренить ее не удалось ни одному обществу. Вероятно, и нам надо отказаться от утопических на сегодняшний день представлений о «полном искоренении» социальной патологии. В Евангелии и других библейских текстах все предрешено - Ев. Матфея 24, 25 гл.

«Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?»  (Лк. 18:8)

«О знамениях: вот, настанут дни, в которые многие из живущих на земле, обладающие ведением, будут восхищены,  и путь истины сокроется, и вселенная оскудеет верою, и умножится неправда, которую теперь ты видишь и о которой издавна слышал».  (3 Ездры 5:1-2).

 «Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие.  Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны,  непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра,  предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы,   имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся». (2 Тим. 3:1-5)

Такое знание вооружает познавших истину своей жизнью отодвигать эти времена, стараясь по своим силам утверждать Истину и всякую правду.

Социология неоднозначно смотрит на вопрос о том, что нездоровое общество состоит из нездоровых членов, предполагая наличие независимых систем. Однако примеры из жизни свидетельствуют об обратном: гнилые кирпичи делают дом непрочным, и поврежденные органы заставляют весь организм страдать. Обществу святых не нужна тюрьма, суд. Все эти государственные институты есть общественная  компенсация за несовершенство человека.

Различие в подходах между социологической наукой и богословием можно рассмотреть на простом примере. В то время как гомосексуализм признается девиацией в науке социологии, христианство однозначно на все времена указывает на такие деяния как на порок и грех. Хотя при повальном узаконивании однополых браков, приходится усомниться, что такое отрицательное ценностное отношение сохранится с точки зрения социологии:

«Отклоняющееся поведение является одним из путей адаптации культуры к социальным изменениям. Нет такого современного общества, которое долгое время оставалось бы статичным. Даже совершенно изолированные от мировых цивилизаций сообщества должны время от времени изменять образцы своего поведения из-за изменения окружающей среды. Но новые культурные нормы редко создаются путем обсуждения и дальнейшего их принятия всеми членами социальных групп. Новые социальные нормы рождаются и развиваются в результате повседневного поведения индивидов, в столкновении постоянно возникающих социальных обстоятельств. Отклоняющееся от старых, привычных норм поведение небольшого числа индивидов может быть началом создания новых нормативных образцов. Постепенно, преодолевая традиции, отклоняющееся поведение, содержащее новые жизнеспособные нормы, все в большей степени проникает в сознание людей. По мере усвоения членами социальных групп поведения, содержащего новые нормы, оно перестает быть отклоняющимся».[50]  Социология не имеет нравственной нормативной основы и не в состоянии ее сформулировать: «Социальная норма определяет исторически сложившийся в конкретном обществе предел, меру, интервал допустимого (дозволенного или обязательного) поведения, деятельности людей, социальных групп, социальных организаций. В отличие от естественных норм физических и биологических процессов социальные нормы складываются как результат адекватного или искаженного отражения в сознании и поступках людей объективных закономерностей функционирования общества. Поэтому они либо соответствуют законам общественного развития, являясь «естественными», либо недостаточно адекватны им, а то и вступают в противоречие из-за искаженного – классово ограниченного, религиозного, субъективистского, мифологизированного – отражения объективных закономерностей. В таком случае аномальной становится «норма», «нормальны» же отклонения от нее.

Вот почему социальные отклонения могут иметь для общества различные
значения. Позитивные служат средством прогрессивного развития системы,
повышения уровня ее организованности, преодоления устаревших, консервативных или реакционных стандартов поведения. Это социальное творчество: научное, техническое, художественное, общественно-политическое. Негативные – дисфункциональны, дезорганизуют систему, подрывая подчас ее основы. Это социальная патология: преступность, алкоголизм, наркомания, проституция, суицид. Границы между позитивным и негативным девиантным поведением подвижны во времени и пространстве социумов. Кроме того, одновременно существуют различные «нормативные субкультуры» (от научных сообществ и художественной «богемы» до сообществ наркоманов и преступников)».[51]

Отсюда происходит закономерный процесс - отказываясь от признания Заповедей Божьих и норм христианской нравственности, общество постепенно привыкает к греху как к  норме, и, разлагаясь, вырождается (Содом и Гоморра (Быт. 13)), как и вырождаются безнравственные его члены.

Гомосексуализм являет собой недостойный пример нравственной легализации на Западе.

Социологи призывают к терпимости к этому извращению, оправдывая этот порок биологическими причинами:

«Гомосексуалистам трудно, потому что они не могут иметь детей, а законы запрещают им усыновление. В абсолютном большинстве стран их браки не регистрируются. Они везде ощущают свою необычность, инакость, хотя вреда, собствен­но, от них нет. Гомосексуализм из всех видов девиантного поведения, по-видимому, наиболее «биологичен». Высказы­ваются сомнения, можно ли вообще его относить к отклоне­ниям.

Думается, что мы должны относиться к гомосексуалис­там терпимее и более сочувственно, должны понимать, что их жизнь сложнее. Нельзя же обвинять диабетика в том, что он диабетик!

Кстати, гомосексуалисты есть почти у всех приматов. У не­которых даже больше, чем у людей: среди гиббонов, шим­панзе, орангутангов их до 10 процентов. Гомосексуализм - это некая особенность, устроенная природой, настолько странная, необычная, что мы вряд ли поймем, почему есть мужчины и женщины, которых не интересует противопо­ложный пол».[52]

Каковы же причины гомосексуализма? Существует мно­жество теорий, объясняющих гомосексуализм. Остановимся на некоторых из них.

Первая в этом ряду - генетическая теория. Она исходит из генетической обус­ловленности гомосексуальной направленности. При этом используются результаты наблюдения за однояйцевыми близ­нецами, рыбами, земноводными и др. Однако никаких дос­товерно установленных хромосомных отклонений у гомосек­суалистов не выявлено.

Другая теория - эндокринная. Она основывается на отдельных на­блюдениях, свидетельствующих о том, что нарушения функций коры надпочечников могут приводить к гомосексуальным тенденциям. Это относится как к выработке у женщин мужских половых гормонов, так и к превышению содержания эстрадиола у гомосексуалистов-мужчин. Однако никаких репрезентативных данных, свидетельствующих о гормональных различиях лиц с гомо- и гетеросексуальными влечениями не имеется.

Существует немало концепций, объединенных пониманием гомосексуализма как приобретенного в результате действия социально-психологических и социальных факторов: это случайные впечатления, соблазны, совращения, лишение доступа к лицам противоположного пола, куль­турные влияния, материнская гиперопека, страх сексуаль­ной неудачи и т.п.

Исследования зарубежных и отечественных ученых позво­ляют сделать вывод принципиальной важности: «...какими бы причинами (как правило, многими) не детерминирова­лась сексуальная ориентация, она не является делом свобод­ного выбора и не может быть изменена произвольно».[53] Если такое изменение и возможно, то оно требует интенсивной психотерапии и психокоррекции в сочетании с гормоноте­рапией при непременном сильном желании самого челове­ка, но и при этом успех лечения не гарантирован.

Сексуальное поведение и его направленность формиру­ются под воздействием множества биологических, психоло­гических, социальных факторов. Половая принадлежность индивида вовсе не столь очевидна и безусловна, как это пред­ставляется обыденному сознанию. Не случайно различают пол генетический, или хромосомный, гормональный, генитальный и основанный на нем гражданский (иначе — паспорт­ный) и, наконец, субъективный пол как аутоидентификацию субъекта. Возможны несоответствия между этими «пола­ми» в силу каких-либо нарушений на какой-то ступени формирования индивида. Наглядной иллюстрацией сложно­сти половой дифференциации служит гермафродитизм — двуполость, врожденная двойственность репродуктивных органов, когда пол индивида нельзя однозначно определить ни как мужской, ни как женский. А в случаях транссексуализма лицо не только ощущает свою принадлежность к про­тивоположному полу, но и упорно стремится к соответству­ющему изменению, в том числе хирургическим путем. Неосуществление желания сменить пол может привести транссексуалиста к самоубийству.

Что же касается направленности полового влечения, то она может быть не только гетеросексуальной или гомосексуальной, но и бисексуальной (половое влечение к лицам обоего пола).

Православное мировоззрение отрицательно воспринимает данный порок. Священное Писание и учение Церкви недвусмысленно осуждают гомосексуальные половые связи, усматривая в них порочное искажение богозданной природы человека. [54]

«Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сде­лали мерзость» (Лев. 20:13). Библия повествует о тяжком наказа­нии, которому Бог подверг жителей Содома (Быт. 19:1-29), по толкованию святых отцов, именно за грех мужеложства. Апостол Павел, характеризуя нравственное состояние языческого мира, называет гомосексуальные отношения в числе наиболее постыд­ных страстей и непотребств, оскверняющих человеческое тело: «женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение» (Рим. 1:26-28). «Не обманывайтесь... ни малакии, ни мужеложники... Царства Божия не наследуют», - писал апостол жителям развращенного Коринфа (1 Кор. 6:9-10). Святоотеческое предание столь же ясно и определенно осуждает любые проявления гомосексуализма. «Учение двенадцати апостолов», творения свя­тителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Нисского, блаженного Августина, каноны святого Иоанна Постника выра­жают неизменное учение Церкви: гомосексуальные связи греховны и подлежат осуждению. Вовлеченные в них люди не имеют права состоять в церковном клире (Василия Вел. пр. 7, Григория Нис. пр. 4, Иоанна Постн. пр. 30). Обращаясь к запятнавшим себя грехом содомии, преподобный Максим Грек взывал: «Познайте себя, ока­янные, какому скверному наслаждению вы предались!.. Постарай­тесь скорее отстать от этого сквернейшего вашего и смраднейшего наслаждения, возненавидеть его, а кто утверждает, что оно невин­но, того предайте вечной анафеме как противника Евангелия Христа Спасителя и развращающего учение оного. Очистите себя искренним покаянием, теплыми слезами и посильною милостынею и чистою молитвою... Возненавидьте от всей души вашей это нечестие, чтобы не быть вам сынами проклятия и вечной пагубы».

Дискуссии о положении так называемых сексуальных меньшинств в современном обществе клонятся к признанию гомосексуализма не половым извращением, но лишь одной из «сексуальных ориентаций», имеющих равное право на публичное проявление и уважение. Утверждается также, что гомосексуальное влечение обусловлено индивидуальной природной предрасположенностью. Православная Церковь исхо­дит из неизменного убеждения, что богоустановленный брачный союз мужчины и женщины не может быть сопостав­лен с извращенными проявлениями сексуальности. Она счи­тает гомосексуализм греховным повреждением человеческой природы, которое преодолевается в духовном усилии, веду­щем к исцелению и личностному возрастанию человека. Гомосексуальные устремления, как и другие страсти, терза­ющие падшего человека, врачуются Таинствами, молитвой, постом, чтением Священного Писания и святоотеческих творений, а также христианским общением с верующими, людьми, готовыми оказать духовную поддержку.

Относясь с пастырской ответственностью к людям, имеющим гомосексуальные наклонности, Церковь в то же время решительно противостоит попыткам представить гре­ховную тенденцию как «норму», а тем более как предмет гордости и пример для подражания. Именно поэтому Церковь осуждает всякую пропаганду гомосексуализма. Не отказывая никому в основных правах на жизнь, уважение личного достоинства и участие в общественных делах, Церковь, однако, полагает, что лица, пропагандирующие гомосексуальный  образ жизни, не должны допускаться к преподавательской, воспитательной и иной работе среди детей и молодежи, а также занимать начальственное положение в армии и исправительных учреждениях.

Порой извращения человеческой сексуальности прояв­ляются в форме болезненного чувства принадлежности к про­тивоположному полу, результатом чего становится попытка изменения пола (транссексуализм). Стремление отказаться от принадлежности к тому полу, который дарован человеку Создателем, может иметь лишь пагубные последствия для дальнейшего развития личности. «Смена пола» посредством гормонального воздействия и  проведения хирургической генерации во многих случаях приводит не к разрешению пси­хологических проблем, а к их усугублению, порождая глубо­кий внутренний кризис. Церковь не может одобрить такого рода «бунт против Творца» и признать действительной искусственно измененную половую принадлежность. Если «смена пола» произошла с человеком до Крещения, он может быть допущен к этому Таинству, как и любой греш­ник, но Церковь крестит его как принадлежащего к тому полу, в котором он рожден. Рукоположение такого человека в священный сан и вступление его в церковный брак  недопустимо.[55]

Гомосексуализм, по нашему предположению, исходя из Схемы развития греха:  Помысел, внушаемый духами злобы → Прилог (Приражение) → Соче­тание (Сдружение) → Сложение  → Пленение →  Страсть  → Греховное действие  → Порок (при­вычное греховное действие) – проистекает из демонического воздействия посредством извращенных помыслов, извращенных чувств (болезненного чувства принадлежности к про­тивоположному полу), и воли (извращенной направленности), прививаемых человеку с целью погубить. По словам прп. Нила Синайского, «демоны воюют с душой помыслами», «ибо лукавый, будучи умом бестелес­ным, не иначе прельщает души, как через мечтание и по­мыслы». Сатана посеял зло и тайно действует этим злом на внутреннего человека и на ум, и борется с ним помысла­ми. Люди по незнанию думают, что это естественно, что делают они все по собственному рассуждению. Поэтому Дух Святой и повелевает в Писании: «…берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль» (Втор. 15, 9). По словам прп. Макария Великого, «самое главное оружие для борца и подвижника состоит в том, чтобы вошедши в сердце, сотворил он брань с сатаной, возненавидел его и противоборствовал помыслам его»».[56]

Отсюда преодолеть этот порок можно через любовь к Богу, покаяние, отсечение помыслов, молитву, пост, дела милосердия, терпение скорбей с благодарностью Творцу, как и любой грех и порок.

Рассмотрим в качестве примера такой порок, как воровство. Дьявол является советчиком и провокато­ром во всех кражах, руководите­лем и начальником во всех воров­ских замыслах. В целом мире нет вора, который действовал бы в одиночку. Всегда воровать идут как минимум двое, а Третий на них смотрит. Человек и диавол идут воровать, а Бог смотрит на них. Как Ева совершила кражу не в одиночку, но вместе с диаволом, так никто никогда не совершал кражи в одиночку, но всегда вмес­те с ним. Однако диавол в краже выступает не только как вождь и соучастник, но и как доносчик. Ибо ему важны не украденные ве­щи, а ссоры и ненависть между людьми, гибель человеческой ду­ши и всего человеческого рода. Он идет воровать не ради самой кражи, но как рыкающий лев, ища, ко­го поглотить (1 Пет. 5:8). А что диавол есть тот, кто побуждает ду­шу ко всякому злу и сеет в ней вся­ческие плевелы, сказал и Сам Гос­подь наш Иисус Христос (см.: Мф. 13:39). С каждой кражей, совер­шенной человеком, диавол похи­щает часть его души. И душа при­выкшего к воровству все время уменьшается, ссыхается, и, нако­нец, гибнет, как легкие, изъеден­ные чахоткой.

Чтобы спастись от склонности к краже, человек должен смотреть на свою собственность не как на свою, а как на Божию. И когда он пользу­ется своим имуществом, он должен осознавать, что пользуется Божиим, а не своим. Вкушающий хлеб за своей трапезой должен благодарить Бога, ибо сей хлеб не его, но Божий. Чтобы излечиться от болезни воровства, человек должен и всю чужую собственность считать Божией и знать, что, крадя у людей, крадет у Бога. А разве возможно обокрасть Того, Чье око никогда не дремлет?

А чтобы отогнать от себя злого сотоварища по воровству и сеятеля всякого зла, человек должен бдеть над своею душою, чтобы диавол не посеял в ней воровские желания и помыслы. И если он обнаружит по­добные посевы, то должен поста­раться быстро попалить их огнем молитвы.[57] Эти примеры характерны. Подобное имеет место быть и при наркомании, и при алкоголизме, и при прочих страстях и пороках.  Бог дает человеку спастись от власти дьявола и власти греха, не насилуя воли человека, всячески с любовью, давая сделать ему выбор в пользу добра – обстоятельствами жизни, прямым Своим вмешательством. Любая социальная патология, порок, грех преодолим человеком в Боге. Было бы желание потрудиться, а не жить в свое удовольствие.

Подводя итог данной главы, можно сделать следующие  выводы:

  1. Человеческая природа помрачена, что подтверждается нерелигиозными исследователями. Криминологи, рассматривая преступность, как форму девиантного поведения констатируют: ”Мы исходим из посылки о том, что общей причиной существования преступности на планете Земля является несовершенство человека, его биологическая предрасположенность как к добру, так и ко злу. У человечества нет никаких средств к преодолению преступности”.[58]
  2. Более того, небогословская наука не может дать исчерпывающего ответа на природу этого помрачения и его связь с отклоняющимся от нормы поведения.  «Вместе с тем социологи,  выявив связь    между социальной средой и девиантным поведением, не смогли до конца объяснить природу отклонений».[59]        

Есть общая причина девиантного поведения. Это причина нравственная.

 Впрочем и сами нормы неопределенны в области нравственной жизни человека – безусловно. «Отклоняющееся поведение часто служит основанием, началом существования общепринятых культурных норм. Без него было бы трудно адаптировать культуру к изменению общественных потребностей. Вместе с тем вопрос о том, в какой степени должно быть распространено отклоняющееся поведение и какие его виды полезны, а самое главное - терпимы для общества, до сих пор практически не разрешён.

Если рассматривать любые области человеческой деятельности: политику, управление, этику, то нельзя вполне определённо ответить на этот вопрос (например, какие нормы лучше: воспринятые нами республиканские культурные нормы или старые монархические, современные нормы этикета или нормы этикета наших отцов и дедов?). Удовлетворительный ответ на эти вопросы дать трудно. Вместе с тем не все формы девиантного поведения требуют столь детального анализа. Криминальное поведение, сексуальные отклонения, алкоголизм и наркомания не могут привести к появлению полезных для общества новых культурных образцов. Следует признать, что подавляющее число социальных отклонений играет деструктивную роль в развитии общества. И только некоторые немногочисленные отклонения можно считать полезными. Одна из задач социологов - распознавать и отбирать полезные культурные образцы в отклоняющемся поведении индивидов и групп».[60] Социология указывает на свое научное бессилие, на наш взгляд, как результат отказа от религиозного мировоззрения. Более того, явственным становится тот факт, что из-за неопределенности нравственных норм, все чаще грех в его распространяющихся масштабах возводится в норму, со всеми вытекающими деградационными последствиями для общества в целом и его членов в частности.

Весьма обоснованным представляется мнение о том, что теоретическая конструкция, связанная с понятием отклоняющееся или девиантное поведение – призвана для подмены религиозного термина – греховное поведение.

  1. Христианское понимание помраченности религиозного чувства в форме атеизма и в формах реализации запрещенных Богом – оккультизме, магии, астрологии, идолослужении, демонопоклонстве, язычестве – отражается в Священном Писании.[61] Возможен позитивный вариант реализации религиозного чувства - в виде боголюбивой, благочестивой жизни.  Духовная жизнь есть просвещенное, церковное благодатное преображение души человека.[62] Человеческая природа подвержена болезням и смерти.
  2. Дьявол действительно всегда «прежде согрешает» и держит власть над человеком путем внушений своих мыслей под видом наших собственных, воздействия на волю и чувства человека. «Сей род изгоняется постом и молитвой». (Мф. 17:21)
  3. Попытка размыть нравственные нормы и оправдать грех приводит к деградации личности и вырождению общества.
  4. Есть только одна религия, в которой, по прекрасному выраже­нию Паскаля, человек «объяснен вполне»; поправим и скажем: «в которой он нашел себя». Это — христианство. Истины о первона­чальном добром состоянии человека, о его испорченности, которая явилась потом, о возвращении его к первозданной своей чистоте, но уже в новом, изменившемся виде, уже прошедши по всем путям по­рока и зла, — высказаны в этой религии с полнотой и ясностью, ко­торая не оставляет человеку сомнений. Она — найденное уже, по­сле чего человеку остается внимать и прислушиваться, но не искать вновь, не заблуждаться, не падать.[63]


[1]ПомазанскийМихаилпротопресвитерПравославное Догматическое Богословие. -  Свято-Троицкая Православная Миссия HolyTrinityOrthodoxMission466 FoothillBlvd, Box397, LaCanada, Ca91011, USА под редакцией: Епископа Александра (Милеанта), 2001. - [электронный ресурс] – 1 электрон. опт. диск (CD-ROM). С. 69-70.
[2] Слободской Серафим Протоиерей Закон Божий. – СПб.: Репринт. 1997. С.309.
[3] Брянчанинов Игнатий Святитель О прелести. – СПб.: «Общество святителя Василия Великого», 1998.
[4]Кастальский–Бороздин Алипий Архимандрит,  Белов Исайя Архимандрит Догматическое богословие курс лекций. - Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1997. С.242-243.
[5]Билеты по предмету «Догматическое богословие» для 3-го класса КДС заочный сектор. – Винница: Самиздат, 2006. С. 55.
[6] Лосский, В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие/ В.Н. Лосский. – М., 1991.С. 161, 251.
[7]Философский словарь / под  ред. Фролова И.Т. – М.: Политиздат, 1991. С.145.
[8] Лосский, В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие/ В.Н. Лосский. – М., 1991. С. 251.
[9] Билеты по предмету «Догматическое богословие» для 3-го класса КДС заочный сектор. – Винница: Самиздат, 2006. С. 55.
[10] Максимов,Ю. Православное религиоведение: Ислам, Буддизм, Иудаизм /Ю. Максимов, К. Смоляр. - М.: Издательство храма пророка Даниила на Кантемировской. 2005. С 50-51.
[11] Там же с.238.
[12] Почему в миру люди тяжко трудятся, а священники не стоят у станка, на конвейере? Люди не ведая Бога, склонны  к принятию дьявольских мечтаний, а посему, и к падению. Бог произволяет тяжким трудом отвлекать человека от связи с дьяволом, чтобы, трудясь и уставая, у человека не было ни времени, ни желания грешить. Священники же призваны к общению и познанию Бога, поэтому труд должен не отвлекать от Бога, а наоборот сочетать с Творцом, что, в сущности, совершается на службе и в молитве.
[13] См.: Дурному учат бесы. Пьянство, курение, сквернословие, суеверия, божба…- М.: «Русский хронографъ», 1998.
[14] Билеты по предмету «Догматическое богословие» для 3-го класса КДС заочный сектор. – Винница: Самиздат, 2006. С.117.
[15] Нисский Григорий Святитель Большое огласительное слово //Восточные Отцы и Учители Церкви 4в. Т.2. М., 1999. С.159.
[16]Радугин, А.А. Социология: курс лекций / А.А. Радугин, К.А. Радугин.; Моск. ун- т. - М.: Центр, 1997. С.78.
[17]Фролов, С.С. Социология: учеб. пособие /С.С. Фролов. – М.: Гардарики, 2000. С.112.
[18] Фролов, С.С. Социология: учеб. пособие /С.С. Фролов. – М.: Гардарики, 2000. С.112.
[19] Смелзер, Нейл. Социология: пер. с анг./  Н. Смелзер; под ред. Ядов В. А.  - М.: Феникс, 1994. С.220,221.
[20] Человек. Мыслители прошлого и настоящего о его жизни, смерти и бессмертии. 19 век. - М., 1995. С.528.
[21]  Девиантное поведение. – Режим доступа: http: // www.refworld.ru/referats.html.
[22] Термин мораль и нравственность синонимичны см. указ. философский словарь сс.270, 305., Карманный словарь атеиста. – М.: Политиздат, 1987.  С.155.
[23]Игумнов Платон Архимандрит Православное нравственное богословие. - Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994. С. 8 – 9.
[24]Янушкявичус, Р.  Основы нравственности: учеб. пособие для школьников и студентов/ Р. Янушкявичус, О. Янушкявичене. – М.: ПРО-ПРЕСС, 2000. С.186.
[25]Криминология: учебник / под редакцией акад. В.Н.Кудрявцева, проф. В.Е. Эминова. - М.: Юрист, 1995. С.200.
[26]Клейберг, Ю.А. Социальная психология девиантного поведения: Учеб. пособие для вузов / Ю. А. Клейберг. – М.: Творческий центр Сфера, 2004. С. 8.
[27]Философский словарь / под  ред. Фролова И.Т. – М.: Политиздат, 1991. С.452.
[28] Смелзер, Нейл. Социология: пер. с анг./  Н. Смелзер; под ред. Ядов В. А.  - М.: Феникс, 1994. С.216.
[29]Девиантное поведение. – Режим доступа:  http: // www.refworld.ru/referats.html.
Существование каждой системы (физической, биологической, социальной) есть динамическое состояние, единство процессов сохранения и изменения. Девиации (флуктуации в неживой природе, мутации – в живой) являются всеобщей формой, механизмом, способом изменчивости, а, следовательно, и жизнедеятельности, развития каждой системы. Чем выше уровень ее организации (организованности), чем система динамичнее, тем больше значат изменения как средство сохранения (по выражению И. Пригожина – «порядок через флуктуации»). Поскольку функционирование социальных систем неразрывно связано с человеческой жизнедеятельностью (предметной коллективной сознательной деятельностью общественного человека), социальные девиации реализуются в конечном счете также путем девиантного поведения.
[30] Фролов, С.С. Социология: учеб. пособие /С.С. Фролов. – М.: Гардарики, 2000. С.106-107.
[31]Криминология: учебник / под редакцией В.Н. Бурлакова. - СПб.: Лань, 1998. С.423.
[32] См.: Малых, С.Б. Основы психогенетики / Малых С.Б., Егорова М.С., Мешкова Т.А.  - М., 1998. С. 48.
[33] Клейберг, Ю.А. Социальная психология девиантного поведения: Учеб. пособие для вузов / Ю. А. Клейберг. – М.: Творческий центр Сфера, 2004. С.11.
[34]См.: Дюркгейм, Э.Самоубийство: социологический этюд / Пер. с фр. А.Н. Ильинского. – СПб.: Союз,1998.
[35] См.: Парсонс, Т. О структуре социального действия: пер. И.Бакштейн и др./ Т. Парсонс. – М.: Академический проект, 2002.
[36] См.: Беккер, Г. Человеческое поведение: экономический подход  / Г.Беккер. – М.: ГУ ВШЭ, 2003.
[37] См.: Хорни Карен Собрание сочинений: в 3 томах.- М.: Смысл, 1997.
[38] См.: Боулби,, Д. Привязанность / Д. Боулби.  – М.: Гардарики, 2003
[39] См.: Салливан, Г. Интерперсональная теория в психиатрии /Г. Салливан. -  М.: Ювента, 1999.
[40] См.: Адлер, А. Очерки по индивидуальной психологии/А.Адлер. – М.: Когито - Центр, 2002.
[41]См.: Избранные педагогические и психологические сочинения: в 2т./ П.П. Блонский; Под ред. Петровского А.В.; АПН СССР. – М.: Педагогика, 1979.- 399с.- Т.1.
[42] См.: Бреслав, Г.М. Эмоциональные особенности формирования личности в детстве: норма и отклонения/ Г. М. Бреслав. – М.: Педагогика,1990.
[43] См. например: Дубинин, Н.П. Генетика, поведение, ответственность. О природе антиобщественных поступков и путях их предупреждения / Н. П. Дубинин, И.И. Карпец, В.Н.Кудрявцев.   – М.: Политиздат,1989.
[44]См. например: Коротаев, А.Д. Алкоголизм, наркомания и демографический кризис в России и в мире / А.Д. Коротаев // Россия и современный мир. -2005. -№ 1. – С.77-90. А также см. например: Халтурина, Д.А. Алкоголь и наркотики как фактор демографического кризиса / Д.А. Халтурина  // Социс. -2006. -№ 7. – С.104-112.
[45]Катехизис Православной Церкви. Составлен Митрополитом Московским Филаретом (Дроздовым).- Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1995. С.27.
[46]Авдеев, Д.А. Наука о душевном здоровье. Основы православной психотерапии /Д.А. Авдеев, В.К. Невярович. – М.: Русский Хронографъ, 2005. С.66.
[47]Оправдание добра. (Авторское видение.)
Очень часто приходится слышать, что добрым быть неактуально: доброта хуже воровства, делаешь людям добро, а вместо этого одни неприятности. Неужели это качество, которое присуще человеческой природе, которое с детства воспитывается родителями в детях, уже неважно, неценно, неужели альтернатива быть злым и наглым является синонимом счастью? Пожалуй, нет. В чем же кроется причина смущений, с которыми человек сталкивается, когда хочет быть добрым?
Христианская нравственность учит нас о том, что падшая наша природа выражается, в том числе, в ослеплении ума. Человеку удобно замечать грехи, неразумие за другими и не видеть их за собой. Что же человек не видит в себе, когда, делая добро, он не достигает в нём своей цели – блага?
Неразумие, глупость – вот что люди часто за собой просто не замечают. Это и есть причина смущений. И действительно: быть добрым и неразумным - неприятное зрелище. Добрый и неразумный человек слишком доверчив (меня обманывать не надо, я сам обманываться рад), безотказен, не умеет грамотно выстраивать отношения с окружающими людьми, властвовать над своими чувствами и даже видеть и ценить чужое добро. Увы, быть добрым и разумным – вот положительная полнота нравственного идеала. И разумность эта, конечно же, раскрывается в воспитанности. Люди очень разные, поэтому, доверяя человеку, нужно предвидеть немощи человеческие, а то и лицемерие, обман и даже злобу. Отсюда – доверяй, но проверяй. Увы, умение отказывать с рассуждением есть очень важное положительное качество разумного человека. Бывают случаи, когда просьбы, хотя и мотивируются необходимостью, но исполнить их будет просто неполезно для просителя, а также, когда отказ в просьбах и общении помогает избавиться от дурного влияния. Конечно, важно в отношении всех людей иметь золотое правило – держать со всеми дистанцию и такт. Ну и конечно, не нужно лезть со своим добром, если не просят, а то получится – хотел, как лучше, а получилось, как всегда.  
Кроме того, воспитанность человека предполагает власть разума над чувствами, а не наоборот. Общаясь с широким кругом лиц противоположного пола, наше человеческое сердце не остается безучастным к красоте, уму и другим положительным качествам. Наше сердце обольщается, откликается  чувствами, в том числе и незаконными, например к уже замужним, женатым, чем ввергает душу в пучину греха, страданий, несбыточных надежд, ожесточению, и многим иным бедам. Очень важно безжалостно расставаться с этими неполезными чувствами, пусть и такими приятными и обольстительными, или, если они законные, по крайней мере, властвовать над ними.
Господь заповедал нам любить ближнего не по влечению сердца. Любовь, насажденная в естество - повреждена, порочность ей присуща, жертва оскверненная, плоды её убийственны. Образ любви истинной: не укоряй, не брани, не насмешничай, словами не коли, храни со всеми мир, не мсти, по возможности уступи, не прекословь, плати добром за зло, молись за творящих напасти, не осуждай, внимай себе. Как ты хочешь, чтоб поступали к тебе, так и ты поступай по отношению к ближним. Не повреждай брата многословием, пустословием, близким знакомством, свободным обращением с ним. Духовная любовь удобно прелагается в страстную, от этого происходят бесполезные скорби. По отношению к лицам противоположного пола необходима благоразумная холодность, спасительная осторожность. (Святитель Игнатий Брянчанинов).
Пользуясь чужим добрым расположением, никогда нельзя к таковому привыкать, всегда нужно оставаться благодарным. Наглые люди, как правило, воспринимают чужую доброту как слабость человеческого характера, попирают ее своей наглостью. Да и нередко от такой манеры человек утрачивает проницательность, видение в чужом поведении любви, чистоты, отсюда горестное состояние души.   Не происходит ли подобное и при зрении изображения распятого Христа – этого символа жертвенной любви Бога к падшему человечеству? Человек должен не просто испытывать бесчувствие или жалость, или сострадание, а, оценив эту любовь, с благодарностью и взаимной ответной любовью откликаться на неё своей благочестивой христианской жизнью, следовать через исполнение Евангелия за Христом.
[48]Билеты по предмету «Догматическое богословие» для 3-го класса КДС заочный сектор. – Винница: Самиздат, 2006. С.209-213.
[49]Клейберг, Ю.А. Социальная психология девиантного поведения: Учеб. пособие для вузов / Ю. А. Клейберг. – М.: Творческий центр Сфера, 2004. С.11.
[50] Девиантное поведение. – Режим доступа:  http: // www.refworld.ru/referats.html.
[51] Там же.
[52] Кон, И.С. Введение в сексологию/ И. С. Кон. - М., 1989. С. 291.
[53]Там же
[54]Основысоциальной концепции Русской Православной Церкви. Москва. Московский Патриархат. Священный Синод Русской Православной Церкви. Отдел внешних церковных  связей, 2001. С. 132-133.
[55]Основысоциальной концепции Русской Православной Церкви. Москва. Московский Патриархат. Священный Синод Русской Православной Церкви. Отдел внешних церковных  связей, 2001. С. 132-133.
[56] Человек храм Божий. Изд. «Сподвижник», 2008. С.86.
[57]  Велимирович Николай Святитель  О воровстве и неправедном богатстве.- М.: Трифонов Печенгский монастырь. «Ковчег», 2003. С. 10,11.
[58] Криминология: учебник / под редакцией В.Н. Бурлакова. - СПб.: Лань, 1998.С.423.
[59] Клейберг, Ю.А. Социальная психология девиантного поведения: Учеб. пособие для вузов / Ю. А. Клейберг. – М.: Творческий центр Сфера, 2004. С.11.
[60] Фролов, С.С. Социология: учеб. пособие / С.С. Фролов. – М.: Гардарики, 2000. С.112.
[61] См. приложение 2
[62] Духовность – преобладание духа. Главное и основное свойство души; она есть высшее достояние человеческой души, ибо дух человека имеет свое начало в Духе Божьем.  Духовное состояние, по учению святых отцов, - это когда душа и тело во всем подчинены духу, а ум покорился Богу и Его воле.  «Человек храм Божий». Изд. «Сподвижник», 2008. С. 57.
[63]Розанов, В. Цель человеческой жизни. Смысл жизни: Антология: ред. Н.К. Гаврюшин/ В. Розанов.– М.: «Прогресс», 1994. С. 60.

 

Монография - Глава 2. Богопознание – жизненный путь человека. Монография - Заключение

СмыслЖизниЧеловека.рф